Ставр вдруг сообразил, что все здания, по сути, по­вернуты к патио не тыльной стороной, а фасадом, а это означало, что к дому Яна Тота дороги не было. Дом стоял на крутом холме, и добраться к нему можно было только по воздуху.

Поскольку прошло несколько минут, а во дворе никто не появился, Ставр предложил Видане поискать хозяина, но не успели они решить, откуда начинать поиски, как на вершине «храма» появился человек в развевающейся от ветра оранжевой накидке.

«Поднимайтесь»,— родился в головах гостей отчетли­вый голос.

Переглянувшись, они направились к лестнице и вскоре стояли напротив незнакомца, одеяние которого вовсе не было накидкой, а просто полоской кисейной материи, об­мотанной вокруг груди и ниспадавшей складками с плеч на руки и бедра.

Человек был молод, высок, худощав, блестящие исси­ня-черные волосы крылом нависали над высоким лбом и волной ниспадали на шею, узкое лицо с прямым носом и смуглой кожей красноватого оттенка подчеркивало целе­устремленность натуры, а черные глаза, слегка затуманен­ные внутренним диалогом или размышлениями, были пол­ны внимания и силы.

Пауза затянулась. Ставр заметил, как зачарованно Ви­дана смотрит на Тота, и сделал шаг вперед. Он не был готов к тому, что Тот Мудрый не старше его самого.

— Здравствуйте. Примите наши извинения, но мы...

— Я знаю. Приветствую элиту «контр-2» в моем скром­ном владении. Идите за мной.

Несмотря на жару и ясный солнечный день, внутри «храма» царили прохлада и полумрак. Узкий коридор, по­вернув дважды, вывел их в квадратное помещение со ста­туэтками по углам и с разрисованными стенами. Посре­дине в керамической ажурной вазе горел огонь, хотя не было видно, что его поддерживало: ни свечи, ни деревян­ной щепы, ни блюда с маслом и фитилем внутри вазы гости не заметили. За вазой чуть наклонно стояла стела с иероглифической надписью, а под ней — каменная скамья, на которой буквально светилась полуметровой ве­личины раковина, оправленная в золото.

На полу красовался ковер с орнаментом из геометри­ческих фигур, а на одной из стен — гобелен с таким же рисунком.

— Моя келья для размышлений,— сказал Ян Тот. За­метив, что Ставр разглядывает стену, добавил: — Здесь рассказывается о рождении Капайотля, моего предка в сто­пятидесятом колене, одного из правителей Йошчилана.

Тот откинул кисейную накидку на стене, скрывающую нишу, вернее, небольшой каменный склеп, жестом при­глашая гостей войти.

Склеп оказался натуральным лифтом, доставившим их на первый этаж здания, в комнату, иллюзией видеопласта преображенную в залитую солнцем веранду, зависшую над гигантским, сказочной красоты каньоном. У вырезанной из камня балюстрады, стояли столик и несколько легких кресел. Фрукты, конфеты и напитки возникли на столе, словно по мановению волшебной палочки, как только го­сти расселись по креслам. Ставр еще раз, более внима­тельно, присмотрелся к хозяину, пси-сфера которого аб­солютно не ощущалась, будто рядом находился не интра­морф и даже не человек вообще. Лишь изредка Ставр «хватал» высшие регистры пси-поля, и в такие моменты ему казалось, что где-то далеко-далеко играет музыка. Ставр понял, что, если бы полчаса назад Ян не высветил свою ауру ему для пеленга, они искали бы дом не один час.

В любом слое социума в любые времена существуют интеллектуальные лидеры, элита не по званию или рож­дению, а по природе — философы, естествоиспытатели, ху­дожники, сказочники, поэты, писатели. Но лишь единицы из них достигают высот духовного прозрения, дающих им власть ясновидения и абсолютного знания. Ян Тот отно­сился именно к ним.

Поймав темный взгляд хозяина, Ставр осознал, что в своей оценке не ошибается. Теперь он уже сомневался, что Ян так молод, как выглядит.