— Итак, я вас слушаю,— прозвучал наконец его вы­разительный пси-голос.

Он застал Ставра врасплох, и, чтобы не выглядеть в глазах — даже не Яна — Виданы мямлей, Панкратов бес­страстно проговорил:

— Я одержим подозрением о существовании иного по­рядка вещей, более таинственного и менее постижимого.

Ян Тот еле заметно усмехнулся, он понял, что это цитата из Кортасара, но ответить не успел, потому что вопрос задала Видана:

— Что такое нагуаль?

— Бесконечно глубокая потенциальная яма,— ответил Тот Мудрый невозмутимо.— Но в нашем континууме этот объект обрастает «шубой» вырожденной, или, как ее на­звали, Абсолютно Мертвой Материи. Не волнуйтесь, Ставр, наш разговор никто прослушать не сможет.— Ян странным образом уловил беспокойство спутника девуш­ки.— Угощайтесь и не стесняйтесь задавать вопросы, ради этого меня и просили встретиться с вами.

— Кто просил? — вырвалось у Ставра.

— Вы его не знаете,— был ответ, сбивший Панкратова с толку. Он приготовился услышать имя Грехова.

Видана, также ожидавшая другого ответа, не решилась задать новый вопрос и принялась за фрукты, среди кото­рых были и плоды жаботикабы, похожие на крупный ви­ноград. А Ставр, задумавшийся над «простым» решением загадки нагуаля, вдруг понял то, что мучило его со вре­мени эксперимента Степана Погорилого.

— Значит, Степан... просто очистил нагуаль... то есть «яму» от «шубы» вырожденной материи?!

— Абсолютно верно,— кивнул Ян Тот.— Вырожденная материя имеет как отрицательный объем, так и отрица­тельную энергию, которые можно уничтожить, аннигили­ровать с помощью перенасыщенных энергией пространств чужан. Но, к сожалению, это не решает всей проблемы: нагуаль как одномерный объект, как глубокая потенци­альная «яма» остается и продолжает аккумулировать вы­рожденную материю. Уничтожая «шубу», мы просто от­тягиваем финал.

— И все же это дает надежду...

— Согласен, полумера — тоже своего рода шанс, что мы успеем решить проблему нагуалей, но я пока такого решения не нашел. Вот еще одна причина встречи с вами. В нашем метагалактическом домене существуют лишь три вида разума, способные избавить Вселенную от нагуалей, но их еще надо отыскать. Однако, во-первых, я не уверен, что представители этих разумов захотят нам помочь, а во-вторых, что они успеют это сделать.

Ставр молчал. Информации на голову свалилось слиш­ком много, чтобы он мог произнести что-нибудь внятное. Зато не выдержала Видана:

— Что же это за виды разума? Тартариане, чужане и орилоуны? По-моему, они сами до сих пор не могут ра­зобраться с нагуалями.

— О нет, не они. Но для того, чтобы вы поняли, надо начать издалека, по сути — с рождения нашей метавсе­ленной, которая является всего лишь доменом, «клеткой» Универсума — существа или, скорее, разумной сверхсисте­мы, объединяющей в себе множество таких «клеток». Мы с вами живем внутри этой системы и зависим от конк­ретных законов, образовавших домен, но и Универсум за­висит от нас, хотя и на неизмеримо низших уровнях. Так вот, процесс рождения нашей метавселенной, маленькой «клетки» гигантского тела Универсума, контролировался как извне, так и изнутри. В самом начале рождения это были разумные стабилизирующие системы, назовем их Ар­хитекторами Мира, которые реализовали переход от инф­ляционной стадии развития домена, стадии раздувания, к стадии фридмановского расширения. Я не слишком зану­ден?

Видана, для которой речь Яна Тота была откровением, только покачала головой. Глаза ее горели. Но и Ставр слушал Тота с возрастающим изумлением и возбуждением, поскольку до этого знал лишь малую часть того, что втол­ковывал им Тот Мудрый.