— Не хотел бы! — отрубил Герман, не пытаясь даже выяснить цену. >

— Мы так и предполагали. Тогда у нас есть еще одно предложение: дай нам код метро в доме Грехова. Он тебе не сват, не брат, не друг и не учитель. А мы в благо­дарность не станем искать твоих родственников и друзей, могущих пострадать ни за что.

— У меня нет родственников.— Лабовиц сделал шаг навстречу, и К-мигрант отлетел на несколько метров, грохнувшись спиной на камни.— У меня нет друзей. А теперь проваливай отсюда, пока цел! Повторять не буду.

К-мигрант не торопясь встал, покачал головой. Он го­товился применить оружие, но и Лабовиц был готов к стрельбе в любой момент, тем более что ему не надо было поворачиваться в сторону выстрела. Он выстрелил за спи­ну, как только услышал незвуковую команду «огонь!».

Лазерная трасса перечеркнула напарника Шебранна, подкрадывавшегося сзади, а еще один точный выстрел из «универсала» заставил второго помощника отступить за валун. Конечно, на них были защитные костюмы, выдер­живающие прямое попадание, к тому же Герман не был бесшабашным задирой, уверенным в своей непременной победе, а потому сразу после начала огневого контакта отступил к ближайшей дыре в горном склоне, вызывая охрану и свой личный аэр.

Однако, несмотря на успешный маневр, все могло бы закончиться печально, потому что гости кроме обычного оружия были вооружены своим, что и продемонстрирова­ли, выстрелив по Лабовицу из метателя «пауков». Но при­менить «генератор холода» они не успели, в конфликт вмешались другие силы.

Скалогрыз, дремавший на солнышке и, казалось, не обращавший внимания на развернувшиеся вокруг события, вдруг изогнулся и метнул в К-мигранта десятиметровый язык огня. Высокотемпературная плазма оказалась для Шебранна не очень приятным сюрпризом, и он, ослеплен­ный, с визгом нырнул за камни.

Следующий плазменный выхлоп превратил второго стрелка в живой факел, а третий не стал дожидаться ре­шения своей участи и рванул по склону к появившемуся как из-под земли аэру. Было видно, что это бежит не человек, но преследовать его никто не стал.

Аэр подобрал дымящегося Вильяма Шебранна и на фор­саже ушел в горы.

Лабовиц ждал появления из засады куттера, но он так и не прилетел: в заповеднике поднялась тревога, и на помощь уже спешила машина охраны.

— Отдыхай, смотритель,— произнес скалогрыз, повер­нув голову к Герману.— Вечером зайдешь, поговорим.

Животное свернулось кольцом, с силой распрямилось и вонзилось в бок скалы так, что вздрогнула вся гора. .Брыз­нуло во все стороны каменное крошево, дымные струи ударили фонтанами, а когда дым рассеялся, взору пред­ставилось аккуратное полутораметровое отверстие в скале, еще пышущее жаром.

Конечно, голос Грехова вовсе не означал, что это был он сам, но контраст впечатлял, да и способность экзоморфа влиять на события на расстоянии тоже.

Перед тем как перенестись на погранзаставу «Стрелец», Ставр имел разговор с отцом, выглядевшим рассеянно-оза­боченным, словно обдумывающим какую-то сложную про­блему.

После неудачи с захватом эмиссара на его базе Пан­кратов-младший оказался как бы не у дел. Никто не ста­вил ему никакой конкретной задачи: ни шеф СПП, ни Железовский, ни даже исполнительный лидер «контр-2» Джордан Мальгрив,— и, предоставленный самому себе, по­нимающий, что назревают какие-то важные события, Ставр решил действовать самостоятельно.

Прохор был занят до предела, но зная, что Ставр нуж­дается в поддержке, во встрече не отказал.

Он жил в центре Рославля, в стандартном кремнели­товом доме, возведенном еще сто лет назад. Для Ставра, родившегося в Смоленске, на родине матери, этот дом был в общем-то чужим, но квартиру отца он любил за уют и особый запах старины, рожденный великолепной библио­текой.