Одетые в «бумеранги» со спецоборудованием, неотли­чимые от любых других сотрудников погранслужбы, они предъявили в метро терминала личные допуск-фейсы и через несколько минут вышли из метро погранзаставы. Пока свершалась процедура перехода, почти не разгова­ривали. Лишь при выходе Видана спросила, вспомнив ви­зит к Tory Мудрому:

— Что такое «шуба»? Ян говорил, что нагуаль — это в основном «шуба» из вырожденной материи, которой оку­тана «яма» бесконечной глубины...

— Почему это тебя заинтересовало? — удивился Ставр.

— Не знаю. Вспомнилось.

— В принципе каждая известная тебе элементарная ча­стица представляет собой «зашнурованную» систему час­тиц, то есть одетую в «шубу» из других частиц. Например, «шуба» кварка состоит из трех глюонов и трех хиггсонов. Фотон — суперпозиция из нескольких нейтральных состо­яний глюонов, по сути весь — «шуба». Ну и так далее.

— Спасибо, я поняла.

Ставр продолжал поглядывать на девушку с недоуме­нием, и та терпеливо добавила:

— Что такое «шуба», я поняла, непонятно другое: по­чему ядро нагуаля, «яма», не засасывает в себя эту «шу­бу»? Ведь остальное вещество оно поглощает, не так ли?

Ставр не нашелся что ответить, и дальнейший путь до транспортного отсека заставы они проделали молча.

С момента исчезновения начальника погранотряда Ле­вашова режим охраны станции был ужесточен, поэтому их останавливали дважды: при переходе из отсека в отсек и во время пересечения зоны контроля транспортного от­сека. Инк охраны их пропустил, но патруль, состоящий из трех человек, вежливо оттеснил от входа.

— Извините, коллеги, но вас в списках допуска в этот бункер нет.

— Это всего лишь нормал,— проговорила Видана.— Три удара, и мы внутри. А иначе твой план провалится.

Ставр несколько мгновений решал, что делать, и не­известно, чем бы все это закончилось, если бы у отсека не появился Баркович.

— В чем дело?

«Этого нам только не хватало!» — подумал Ставр, внутренне сжимаясь, пока охранник докладывал .на­чальству причину конфликта. Куда ни пойдешь, везде торчит командор! Теперь конец поиску и свободной ра­боте вообще.

Но, к удивлению безопасника, командор погранслужбы не стал выпытывать, что делает на заставе штатный со­трудник СПП Ставр Панкратов и куда он собрался лететь «на ночь глядя» вместе с членом патрульной группы Ви­даной Железовской. Баркович, занятый своими мыслями, сказал всего два слова:

— Внести и пропустить!

И ушел по коридору, не оглядываясь, в сопровождении витса-андроида. Видана, глядя ему вслед, передала Ставру слоган, переводимый как изумленный присвист.

Охранник, человек дела, ничем не выразил своих чувств, козырнул, отступил в сторону. Ставр кивнул и направился в тот угол отсека, где их уже ждал персонифицированный «голем».

Стартовали вне всяких очередей и расписаний. Диспет­чер-инк заставы даже не запросил их имен, и это обсто­ятельство еще более озадачило Панкратова. Однако своими подозрениями делиться с Виданой он не стал, о чем впос­ледствии пожалел.

Бездна пространства распахнулась сразу со всех сторон, но невесомость длилась недолго — инк «голема» включил системы обеспечен «я, и пилоты почувствовали себя сидя­щими в креслах, хотя на самом деле были «запакованы» в коконе.