|
– Понятно, милиционер, значит… Я на третьем этаже живу, в тридцать второй квартире. Вот что я тебе скажу, милок, в тридцать пятую квартиру, как только съехали в деревню Тамара с Иннокентием, их сын, такой красивый, молодой, прямо как барин расхаживает в белом длинном плаще и все водит кого-то в дом. – И кого? – Мужиков в основном. И то странно, думаю, в наше время девок водили… – Шумят? – Да нет, не шумят. Тихо сидят, но по ночам. – А чего ж вы не спите по ночам? – Так бессонница у меня. Вот и не сплю. А они, молодые, почему не спят? – А Тамара с Иннокентием давно в деревню уехали? – Вот как сын вернулся, так и уехали… И тоже странно, как будто и не соскучились вовсе. – А где ж он был-то? – Да бог его знает. Картежник, говорят, он. – Да что вы говорите? – Точно. – И где ж он играет в карты? – А кто его знает! Только пьет больно много, и всё шампанское, бутылок пустых выносит почти каждый день пруд пруди, а пьяным не видела… Какой-то странный он, точно… – Ну, спасибо вам, давайте помогу вам до квартиры авоську донести! – Ой спасибо, милок, а то и правда, тяжко мне, больно ноги больные… Латышев подхватил авоську, а потом и саму старушку под руку взял и дотащил болезную до самой двери.
24
Дверь 35-й квартиры долго не открывалась, но Латышев чувствовал, что там, за хитрым железным замком, кто-то дышит еле слышно и присматривается в глазок. – Мазовецкий, открывай, чего затихарился, я же знаю – ты дома. Из милиции я, старший лейтенант Латышев. Или мне дверь ломать? Наконец дверь распахнулась, представив стоящего на пороге молодого холеного человека в длинном махровом халате, накинутом на мокрое, слегка волосатое мускулистое тело. – Так вот ты какой, Мазовецкий-младший… – с неподдельным интересом разглядывал Латышев знакомые черты лица. – Почему младший? Я один в семье. – Шампанское с утра пьешь? – не обращая внимания на поставленный вопрос, Латышев по-хозяйски прошелся по стандартной хрущевской квартире с настенным ковром, цветным телевизором и секцией из крашеного шпона, остановившись у круглого стола, заставленного полупустыми бутылками из-под шампанского. – А вы как будто не слышали, что меня пытались убить? – истерично провопил Никита. – Так ты уже знаешь… Тем лучше. – Что лучше? Я просто в шоке! Как вы можете так спокойно говорить об этом? – Я за этим и пришел. Мне надо выяснить, кому ты мог так сильно насолить. Кто осмелится лишить жизни такого полезного для общества человека, как ты? И почему из-за тебя погибла 19-летняя девчонка, не успевшая даже познать, что такое настоящая жизнь. – Я понятия не имею, кто мог это сделать. И потом, мне соседка сказала, что посылочка та из Минска была. Почему вы убийц в Минске не ищете? – Ищем там, где надо. А если ты хочешь помочь следствию, милости просим. А ты похож на Вениамина… – Вы знаете дядю Веню? – Да… дядю… приходилось пересекаться, давненько, правда… По его стопам пошел, говорят? – И не говорите. Шампанского? – Спасибо, я на работе. – А я выпью. Мне что-то тошно… – Выпей и рассказывай. С кем играл? – Здесь или вообще по Союзу? – Давай ограничимся пока ближним кругом. |
