– Тогда мы поступим так: Смирнов, ты связывайся с Минским аэропортом и вокзалом, – почесал лысый затылок заслуженный следователь, – и выясни по списку Латышева, когда к нам прилетали или приезжали эти заезжие гастролеры из Москвы, Ленинграда, Одессы, Петропавловска-Камчатского и Ростова-на-Дону. – А ты, Латышев, по местным адресам.

– Есть!

Первым в списке искомых фигурантов местного пошива значился адрес Фурмана. Неказистую, утопающую в зелени деревянную постройку за высоким зеленым забором Латышев отыскал не сразу. Несколько раз он поднимался на пригорок извилистой улочки, но заметил одноэтажный дом, лишь остановившись покурить у разросшегося куста сирени. Латышев постучался в фигурную кованую калитку, но вскоре понял, что в стареньком доме с резными наличниками никого нет. Перелез через забор, заглянул в окошко и тут услышал окрик из соседнего двора:

– И чего вы там забыли? Нету их, уехали.

– Давно? – Латышев подошел поближе к соседскому забору, за которым коренастая женщина в белом платке вешала постиранное постельное белье. – Давно, говорю, уехали?

– Так с месяц уже поди.

– Куда, не знаете?

– Понятия не имею. Собрались как-то внезапно, словно удирали от погони.

– А дети?

– А что дети? Дети вместе с ними, и я говорю мужу: куда это они намылились, не дождавшись конца учебного года?

– А в какой, говорите, школе дети учились?

– Так ведь на соседней улице, в третьей школе, мой сын с их Аркашей в одном классе учился. Так говорит, даже документы из школы не забрали… Он ведь, Евгений Абрамович этот, – торгаш, на базе продовольственной работал, накрал, поди, вот и сбежал от тюрьмы, окаянный…

– Спасибо вам! Пойду я!

– А вы часом не из милиции?

– С чего вы взяли?

– Так похож больно: и костюмчик такой серенький, и взгляд – пронзительный, цепкий, да и выискиваете что-то… Вот я и решила, а что, не права?

– Да нет, как раз в точку…

– Товарищ милиционер, у меня третьего дня козу украли, помогите, а?

– Чем же я вам помогу, это надо к участковому обратиться с заявлением.

– Так я была у него, только он не телится, на кой ему мою козу искать, ему, видите ли, убийство раскрывать нужно. А кто ж мою козу искать будет?

– Так и мне, голубушка, тоже надо убийство раскрывать…

– Ой, мамочки, не уж то Фурман этот убивец?

– Нет, что вы, не пугайтесь так! Спасибо, я пойду.

– А может, все-таки козу мою поищете? Уж больно много молока давала… Жалко Анфиску мою…

– Я зайду к участковому, потолкую с ним.

– Вот спасибо! Уважил бедную женщину!

Латышев по дороге в контору заглянул на соседнюю улицу в третью школу, в которой еще совсем недавно учились дети Фурмана, и узнал у директора, что, действительно, семья неожиданно куда-то уехала, не удосужившись забрать документы, ограничившись лишь простым уведомительным телефонным звонком.

– Такой скоропалительный отъезд Фурмана с семьей, похожий на бегство, говорит, что ему есть что скрывать. Не мог он послать посылку с Минского почтамта? – рассуждал Морозов после рапорта Латышева о проделанной работе.

– Мог, конечно, только под описание свидетелей, которые стояли в очереди перед отправкой злополучной посылки, не подходит. Там были молодые парень с девушкой, а Фурману уже сороковник стукнул.

– Он мог попросить кого-нибудь, – не отступал Морозов.

– Так ведь Мазовецкий говорит, что с ним как раз Фурман расплатился.