|
– Он самый… – грустно промычал очкастый. – Вы, наверное, из милиции? – Из прокуратуры. Следователь по особо важным делам Морозов. – Давно вас жду. – А что так? – Наболело… Проходите… Только сегодня Гарик наконец решил взять себя в руки. С самого утра он совершил над собой невероятное усилие, чтобы убрать постель и подвесить полуразбитую люстру. И дело было даже не в том, что в любой момент могут вернуться из отпуска родители, и Любе, его любимой сестренке, давно пора было возвращаться домой. Именно сегодня Гарик решительно заявил самому себе, что настало время перестать быть инфантильным хлюпиком перед напором наглого шулера. «Я тоже способен на поступок! Отныне я не буду рабом каталы, униженно лакая воду из тазика, в котором тот мыл свои ноги, перестану по утрам бегать в магазин за шампанским в надежде, что Маза, в конце концов, смилостивится и скостит проклятый долг в четыре тысячи триста рублей. Пусть избивает до полусмерти, пусть даже до смерти, но унижения я более не потерплю. Какую глупость еще совсем недавно я хотел совершить: свести счеты с жизнью! И кому от этого станет легче, разве только этому уроду Мазе…» – думал Гарик, глядя в окно на недавно распустившиеся цветущие каштаны. И странное дело, как только карточный должник собрался с силами, жизнь как-то потихоньку начала налаживаться: Гарик созвонился с администратором ресторана, в котором служил, и договорился, что парень одолжит ему тысячу рублей. «И это только начало, выпутаюсь, не может быть, чтобы не выпутался… Вот и следователь пришел на помощь…» – Один дома? – отвлек от героических мыслей Гарика Морозов. – Да… Родители в отпуске, на днях возвращаются. – Тебе такой человек по фамилии Мазовецкий знаком? – О да… – Играл с ним? – Пришлось однажды… – Много проиграл? – Много… – И сколько? – Четыре тысячи триста… – Отдал? – Откуда? Только сейчас договорился, в долг возьму тысячу… – А остальное? – Там видно будет. Лечить меня будете? – Скорее наоборот. Мазовецкий выбивал долг? – А как же! – Бил? – И не только. Сестру мою пятнадцатилетнюю на моих глазах изнасиловал… – А ты что? – Что я? Повеситься хотел, да люстра не выдержала. – Что ж не повторил трюк? – Издеваетесь? А что было делать? Этот ублюдок издевается надо мной как хочет! – И ты решил отомстить и убить его? – Вы что? – поперхнулся от неожиданного вопроса Василевич. – Мазу убили? – Да нет, он-то как раз жив, но погибла случайная девушка. – Жаль, я бы хотел, чтобы он сдох. Но на такой поступок я не способен пока. Считай, две или три недели пил беспробудно, раскис, как баба… И вы знаете, как-то нелепо так проигрался, хитро он затянул меня в игру, одноклассничек, чтобы я еще когда-нибудь с кем-нибудь сел играть в карты! – Я понял, на всякий случай не уезжай никуда из города. Будь здоров и не кашляй! – И вам не хворать!
28
Тем временем неповоротливый Смирнов проявил небывалые чудеса рвения и выведал, что все гастролеры, фигурирующие в списке Мазовецкого, в течение всего апреля месяца прилетали в Минск самолетом или прибывали поездом и после проведенных в местном катране игр через пару дней благополучно отправлялись по своим делам дальше. |
