– Так ведь Мазовецкий говорит, что с ним как раз Фурман расплатился. Мотив какой у него был в таком случае?

– Саша, и ты веришь этому шулеру? Кстати, я бы его арестовал, а то сбежит, еще чего…

– Владимир Георгиевич, вы бы видели, как он напуган, сидит в доме тихо, как мышь. Давайте не будем спешить с арестом, он пока в полном бездействии, а на преступника может вывезти. Так что успеем еще!

– Ладно, давай чеши к Федорову, а я возьму на себя Василевича.

Скорей бы отпускная кампания закончилась – работать не с кем…

26

Свежим солнечным утром Вениамина Мазовецкого разбудил местный почтальон, принесший срочную телеграмму от жены родного брата Иннокентия: «никита беде тчк сможешь приезжай тчк тамара». Новость эта, хоть и мало было в ней приятного, вовсе не огорошила известного катранщика, ибо он давно предрекал нечто подобное своему племянничку, вздумавшему идти по рискованной тропе шулера. Вениамин поблагодарил за чашку крепкого кофе старика Михаила Спиридоновича, своего помощника по дому, быстро собрал походный кожаный саквояж и облачился в любимую белоснежную шелковую рубаху.

– Михаил Спиридонович, я уеду на несколько дней по делам, вы приберите тут, я немного пошалил вчера, и про Рея моего не забудьте, кормите вовремя, про воду не забывайте, больно жарко нынче, да и на поводок не сажайте. Пусть бегает по травке сколько вздумается!

– Не волнуйтесь, Вениамин Александрович! Будет сделано! Вы уж поаккуратней в поездке-то! Берегите себя!

– Да буду, буду, не волнуйся, Михаил Спиридонович! Вот что: вызови-ка мне такси…

– На какое время? – старик бросил взгляд на остатки вчерашнего бурного застолья.

– А прямо сейчас и вызови. Я готов уже, только с Реем попрощаюсь…

Вениамин вышел в тенистый двор с развесистой виноградной лозой у высокого забора, отвязал у будки любимого ризеншнауцера по кличке Рей и отправился к морю. Несколько крутых лестничных пролетов вниз пес мчался во всю прыть, увлекая за собой хозяина, но после команды «Рядом!» пару минут послушно прошествовал чинно и благородно, чтобы, почуяв морской бриз, тут же рвануть вниз с еще большей прытью. Отпустив пса с поводка, Вениамин несколько минут наслаждался, видя, как черный кудрявый любимец резвился в море, то и дело выскакивая и отряхиваясь, возвращался в морскую волну, выскакивал и вновь отряхивался, подбегая к хозяину все ближе и ближе.

– Ну все, молодец! Молодчина, Рейка! Пора! Пошли домой!

У желтого трехэтажного каменного особняка с высоким забором уже поджидало такси, и Вениамин, прихватив приготовленный саквояж с плащом, попрощался со стариком и собакой.

– В Симферополь? – приветствовал пассажира таксист.

– Пожалуй.

За окном замелькали высокие кипарисы, «Волга» рванула вверх по витиеватому серпантину крымских дорог, оставляя в низине старый уютный Гурзуф и синее-синее Черное море.

В последнее время Вениамин отошел от дел, прикупив себе на выигранные деньги приличный особняк с высоким забором у самого моря, чтобы наслаждаться размеренной жизнью одинокого холостяка в обществе любимого пса Рея и немногословного трудолюбивого помощника по дому Михаила Спиридоновича.

Три кропотливых года он посвятил своему единственному племянничку, жаждущему обучиться карточному мастерству. И Никита благодаря Вениамину освоил, пожалуй, все премудрости этой тонкой профессии, преуспев не только во множестве шулерских приемов, но и в психологии игроков, в хладнокровном обуздании азарта и организации настоящих незасвеченных катранов на просторах необъятного Советского Союза. И все же пути их разошлись. Дядя Веня еще в самом начале пути предсказывал Никите не самые лучшие университеты и слишком дорогую цену, которую придется заплатить за приобретенный опыт изощренного мошенничества.