Красивый букет белоснежных роз после пережитого днем черного едкого пепелища на месте родного дома показался чем-то нелепым из области недосягаемого и непостижимого космоса.

– Спасибо, Данила, мне и поставить-то некуда теперь…

– Почему?

– У нас сегодня дом сгорел… дотла…

– Все живы?

– Да, спасибо…

– Вот и хорошо… Значит, сейчас куда? – Данила обнял женщину за хрупкие плечи, нежно погладил по соломенным волосам и мягко притянул к себе.

От прикосновения спокойных, крепких и заботливых рук Марина вдруг испытала безрассудное, прежде неведомое ей чувство защищенности, как будто навеки вымощенная каменная крепость возникла вокруг и ничего более не страшно.

– В детский сад за дочкой… – прошептала Марина и заплакала.

После того, что случилось, всю вторую половину дня она стойко держала удар, но теперь, почувствовав мужскую защиту, должна была выплакать все обрушившееся горе.

– Не плачь, Маришка, я с тобой, и ничего не бойся! – вытирал он сильной рукой соленые слезы. – Успокоилась? Пошли в детский сад?

– Пошли…

Маленькая Оксанка, играя в песочнице детского сада, приметив маму, тут же побежала навстречу и остановилась с удивлением, глядя на незнакомого дядю.

– А ты кто?

– Я – Данила, а ты?

– А я – Асяна, – не вполне научившись выговаривать свое имя представилась девочка.

– Пойдешь со мной? – Данила протянул руку пухленькой малышке с озорными светлыми кудряшками, и к большому удивлению Марины девочка в красном платьице в белый горошек тут же дала незнакомому дяде ручку и потопала маленькими шагами рядом с ним.

– Ты волшебник, что ли? Почему она с тобой пошла с такой легкостью? Она ведь кроме меня и бабушки с дедом никого не признаёт!

– Вот видишь, она, как и ты, сразу почувствовала, что можно любить того, с кем будет жить.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду то, что теперь мы будем жить вместе у меня дома.

– Как это? Я тебя едва знаю…

– Вот и познакомимся поближе. Где сейчас твои родители?

– У тетки Клавы… Я вообще-то договорилась на первое время пожить у Алевтины… У нее свой дом, и живет она совершенно одна.

– Я не понял, ты что – против? Я же тебе сказал: я с тобой, и ничего не бойся!

Странно, но исполненная всецелым доверием Марина, действительно, совершенно успокоилась и перестала бояться того, кто с такой легкостью завладел сердцем ее замкнутой дочери.

Отворив чуть покосившуюся серую калитку на окраине района, Данила с Оксанкой и Мариной прошли к небольшому палисаднику, где за столом чаевничали хозяйка дома тетка Клавдия и Евдокия Петровна с Николаем Николаевичем.

– Внучечка наша любимая пожаловала! Где ж теперь, милая, тебе жить придется, – принялась причитать бабуля.

– Мама, папа, познакомьтесь – это Данила!

– Здрасьте! – воспитанная в старых традициях Евдокия Петровна неодобрительно глянула на замужнюю дочь, прогуливавшуюся с незнакомым молодым человеком. – Еще не развелась с первым, а уже второй на горизонте замаячил! Лучше бы с ребенком больше занималась!

– Евдокия Петровна, – вступился за Марину Данила, – не переживайте, я забираю Марину и Оксанку к себе, теперь они будут жить со мной…

– Как это? При живом-то муже? Это некрасиво и неудобно, и не принято…

– Мам, а поджог устраивать удобно?

– Евдокия Петровна, – продолжил гнуть свою линию Данила, – мы сейчас с Мариной в универмаг съездим, а вы пока Оксанку покормите, мы скоро вернемся.