— Пришел инспектор полиции мистер Салливан, — промолвил лакей.

— Вот как! — Граф Воронцов оживился. — Неужели появились новости о Камышове?

— А кто такой Камышов? — поинтересовался я.

Семен Романович ждал от полиции известий об этом человеке, что и пробудило мое любопытство.

— Инспектор Салливан хочет побеседовать с человеком, только что прибывшим к вам, сэр, — сообщил мистер Блотт.

— Со мной? — удивился я и повернулся так неловко, что опрокинул кофейную чашечку.

Николай Николаевич подхватил ее, поставил на стол и с укоризной произнес:

— Это «Веджвуд».

— Простите, — смутился я и, чтобы сгладить неловкость, произнес: — Так значит, полиция здесь не сидит сложа руки.

Граф Воронцов и Новосильцев, удивленные тем, что интерес блюстителя порядка к моей персоне не стал для меня неожиданностью, вперили в меня испытующие взоры. Они ждали объяснения.

— На подъезде к Лондону нас пытались ограбить, — сообщил я.

— Да? — воскликнул Новосильцев. — Слава богу, все обошлось!

— Здесь это обычное дело, — посетовал граф Воронцов. — Отправляясь в дорогу, нужно брать с собою несколько гиней…

— А мы взяли пистолеты, — улыбнулся я.

— И что? — нетерпеливо поинтересовался Николай Николаевич.

— Говорят, нарушили английские традиции… — промолвил я с усмешкой.

— В каком смысле? — с нажимом в голосе спросил граф Воронцов.

— Дали отпор и обезоружили разбойников!

Втайне я порадовался тому, что Феклистов задержался и нет нужды объяснять, что это была его инициатива.

Граф Воронцов вздохнул с облегчением и сказал:

— На обратном пути вас будет сопровождать охрана. А теперь, мистер Блотт, ведите сюда инспектора. Только пусть он оставит в холле свой плащ.

Поклонившись, мистер Блотт удалился, а через минуту вернулся и привел полицейского с землистым лицом и густыми бакенбардами непонятного цвета — местами рыжими, а местами — цвета прошлогодней золы.

Он обвел присутствующих озабоченным взглядом, его глаза остановились на мне и недобро сверкнули.

— Хорошо, джентльмены, добрый вечер, — поздоровался он.

— Я надеялся, что есть новости о Камышове, — сказал граф Воронцов.

— Хорошо, сэр. Только что в соседнем пабе произошло убийство, — поведал он. — Убитый одет в форму русского офицера. Может, это и Камышов. Но свидетели говорят, он приехал на фиакре, который спустя пару минут остановился возле вашего дома.

Лицо графа Воронцова побледнело и вытянулось. Николай Николаевич застыл, вперив взгляд в полицейского, а я пробормотал:

— Ерунда какая-то. Сущая ерунда.

Глава 2

Во мне словно ужились два человека. Один оцепенел от ужаса, а второй напрочь отказывался верить, что с Артемием Феклистовым случилось несчастье.

Граф Воронцов заявил, что отправится вместе с нами в злополучный паб. Я кликнул мосье Каню, и мы последовали за инспектором.

По пути я вдруг заметил, что сжимаю в руке фарфоровую чашечку. Тот самый «Веджвуд». Я с изумлением смотрел на изящный фарфор. Визит полицейского и предположение, что убит мой товарищ, так потрясли меня, что я сделал совершеннейшую нелепость — зачем-то прихватил с собою кофейную чашечку. Смутившись, я спрятал ее в карман.

Семен Романович по-дружески сжал мой локоть и промолвил:

— Не волнуйтесь.