– Посмотрите на мой дисплей, Двенадцатый. Прочитайте, что я говорю. Мария, где, черт побери, его клавиатура?

В голове Двенадцатого прояснилось. Над ним, вне досягаемости его рук и ног, плавал Юби. Мария пересекла комнату, держа в руках его клавиатуру и передатчик.

Память вернулась к Двенадцатому, и он ощутил свою беспомощность.

– Ужасно, – он вспомнил чужой язык. – Возлюбленной грозит опасность.

– Опасность? Где?

Двенадцатый понял смысл слов еще до того, как увидел бегущие над головой Юби строчки золотистых букв. Он слабо махнул рукой в сторону коммуникационной панели.

– Скверна. Греховные мысли. Фильм.

Юби и Мария молча смотрели на него. Двенадцатый понял, что снова говорит на родном языке. В ярости он выхватил свою клавиатуру из рук Марии и быстро заработал внутренними пальцами.

– Нужно защититься. «Орестея» – зло. В фильме содержатся самые скверные мысли, которые можно только представить.

Процесс перевода своих мыслей на чужой язык успокоил его. Фразы стремительным потоком выскакивали из‑под его пальцев.

– Безумные слуги задумали убить свою родительницу! Никто не остановил их! Это грех!

При одной мысли об этом Двенадцатый почувствовал, что теряет сознание. Усилием воли он удерживал себя от обморока.

– Это всего лишь фильм! – раздался громкий голос Юби. – Этого на самом деле не было!

Двенадцатый в ярости ударил клавиатурой по коленям.

– Какая разница! Некоторые мысли не разрешены!!! – Он долго не отпускал клавишу восклицательного знака.

Юби и Мария переглянулись.

– Кому‑то из нас нужно прочитать ту лекцию, – сказал Юби.

– Лучше тебе. Ты ее запомнишь.

– А если я захочу забыть?

– Ты видел фильм, а я нет.

Юби вздохнул и повернулся к Двенадцатому.

– Сейчас я должен изучить информацию об этой пьесе, – произнес он. – Потом я отвечу на все ваши вопросы.

Гнев и страх захлестнули Двенадцатого. Его пальцы, нажимавшие на клавиши, дрожали.

– Я не задавал вопросов, уважаемый командор.

Юби задумался.

– Тогда мне, возможно, удастся ответить на свои собственные вопросы.

Юби пристегнулся к соседнему креслу, надел наушники, нажал несколько клавиш и откинулся на спинку.

Двенадцатый почувствовал, что под действием успокаивающих ритмов Возлюбленной его гнев постепенно стихает, а затем вдруг с внезапной ясностью понял, что Возлюбленная далеко. Он с тревогой огляделся и остановил взгляд на динамиках.

– Что это за звук?

– Юби запрограммировал компьютер, чтобы он звучал, как Возлюбленная, – успокоила его Мария. – Он надеялся, что это поможет вам прийти в себя.

Когда улеглась первая волна возмущения – искусственная Возлюбленная! – Двенадцатый задумался. При ближайшем рассмотрении это звучало крайне привлекательно.

– Возможно ли мне будет научиться пользоваться этой машиной? – спросил он.

– Конечно.

Двенадцатому стало теплее, когда он подумал, что за ритмы будут звучать в этой ужасной металлической комнате.

– Я скромно прошу ваших указаний.

– Пользуйтесь ею, как хотите.

– Благодарю вас, Прекрасная Мария.

– Не о чем беспокоиться, – она неожиданно усмехнулась. – Где вы взяли это выражение? Я не слышала его несколько лет.

– В первом фильме. Разве оно неправильное?

– Нет. Просто немного устарело.

Юби выпрямился в кресле и снял наушники.

– Ну вот, – сказал он. – Теперь я знаю, кто такие греки.