Гнев бушевал в ней в течение нескольких дней, оставаясь постоянным фоном, поверх которого скользили ее мысли, как конькобежцы по льду. Она все время ощущала его присутствие, как основу реальности. Теперь это легкое гудение усилилось, превратившись в захлестнувший мозг рев.

– Извини, – сказал Кит, стоя перед ней с выражением беспомощности на лице. – Так приказал командор.

– Он что, собирается приставить ко мне охрану? – спросила Прекрасная Мария. – Запирать на ночь в каюте?

Кит поднял руки.

– Я ничего не могу сделать, – он шагнул вперед и взял ее ладони в свои. – После этого полета мы перейдем на другой корабль. Там все будет иначе.

Мария высвободилась и отвернулась.

– Марко думает, что все такие, как он.

Кит промолчал. Ему нечего было на это ответить.

Ярость душила ее. Она сделала глубокий вдох.

Голубой цвет стен часовни напомнил ей бело‑голубое освещение на корабле Возлюбленной. Комната была небольшая. Внутри располагались скамьи, маленькие разноцветные фонарики и статуя бледной женщины в голубой тунике.

– Это ваша церковь, да?

– В основном, Марко. Остальные редко заходят сюда, – Кит, казалось почувствовал облегчение от того, что разговор перешел на нейтральную тему.

Мария двинулась по проходу, чтобы лучше рассмотреть статую. На тунике женщины сияли остроконечные звезды.

– Почему они называются «звездами»? – произнесла девушка. – Откуда взялись все эти острые лучи?

– Я никогда над этим не задумывался.

– Религиозные люди не очень сообразительны.

– Скажи об этом Марко.

Прекрасная Мария задумалась.

– Ладно, – сказала она. – Я поняла.

– Показать тебе нашу комнату?

Она повернулась к Киту.

– Конечно.

Мария вышла вслед за ним из часовни. В коридоре она почувствовала головокружение. Паника охватила ее. Она оказалась здесь одна, в этом чужом мире. Марко изолировал ее, а возврата на «Беглец» не было. Раньше ей не приходилось чувствовать себя настолько отрезанной от дома.

Ее сердце громко стучало, мысли путались. Она с трудом передвигала ноги, двигаясь вслед за Китом. Глаза ее не отрывались от его спины. Она заметила, что он недавно подстригся, и узкая полоска волос спускалась между двумя сильными мышцами шеи. Страх ее уменьшился. Кит остановился и открыл дверь.

Ярость опять вскипела у нее в крови. Она улыбнулась и взглянула на Кита, в глазах ее светилась ненависть.

– Вот мы и пришли, – сказал он.

«Подонок», – подумала она.

21

«Я пересплю со всеми де Соаресами на корабле, если это поможет узнать координаты».

Голос Прекрасной Марии звучал в голове Юби, каждая интонация отчетлива, каждое слово ощетинилось от злости, сочилось ядом. Он вспомнил, как его кулаки наносили удары, ощутил прикосновение суставов пальцев к ее телу.

Ненависть не могла оправдать все это. Даже если Мария сама так хотела. Даже если это была ее идея.

Он расхаживал взад‑вперед по центрифуге. Максим сидел на его плече. Его когти слегка царапали кожу Юби.

«Опять проиграл».

Дрожь пробежала по его телу. Ненависть сделала его сводником.

Стены были усеяны порнографическими картинками и голографическими изображениями киногероев. Мичико Танака, одетая в какие‑то сети, с сильно подведенными глазами и накрашенными белой помадой губами, ухмылялась, стоя над трупом злодея. Рядом улыбалась белокурая девушка с веснушками на носу и размазанной по лицу спермой. Фил Мендоза размахивал лазерной винтовкой среди скопления торчащих сосков, оттопыренных ягодиц, влажных вагин и причудливых татуировок.