Смит фыркнул, точь в точь как святоша из романа Диккенса.

– Я стараюсь одеваться как все. Мне казалось, что на сегодняшнем приеме мой костюм будет соответствовать, так сказать... А если уж говорить о манере одеваться, я удивлен, видя на вас все ту же тенниску и брюки. Я думал, что вы щеголяете теперь в шелковых шароварах и расшитых туфлях с загнутыми кверху носами.

– Ну ладно, – сказал Римо, – мы квиты. Но что привело вас сюда?

– Извините, Римо, это – государственная тайна.

– С каких это пор у вас от меня секреты?

– Но, согласитесь, я не могу выбалтывать первому встречному все, что знаю. Тем более иранскому телохранителю, – сказал Смит.

У Римо задвигался кадык.

– Секреты? От меня? – повторил он, помолчав.

Смит слегка передернул плечами, как будто желая поправить тяжелую ношу у себя на спине – он нес на себе груз ответственности за судьбу планеты.

– Тогда я сам скажу вам, что вы здесь делаете. Вы считаете, что здесь, на корабле, что то готовится, и хотите помешать этому. А сверток бумаг у вас под мышкой – чертежи этой лодки.

– Корабля, – терпеливо поправил его Смит. – Это не лодка, а океанский лайнер.

– Да пропади он пропадом! – вскричал Римо. – Мне нет дела до того, как его называть: лодка, корабль или вонючая лохань. Вы запаслись чертежами потому, что считаете положение на этой шаланде неблагополучным, раз здесь происходят нападения, убийства и прочее. Так я говорю?

– Близко к истине? – согласился Смит.

– О'кей. Теперь я скажу вам кое что интересное. Здесь что то зреет, но что именно, я не знаю. Чертежи не покажут вам того, что есть на самом деле. Эта треклятая баржа вся издырявлена тайными проходами и нашпигована аппаратурой, о которой никто и понятия не имеет. Почему бы вам, Смитти, не собрать американскую делегацию и не отчалить, пока не поздно?

– Катастрофа на этом корабле может стать мировой трагедией, – возразил Смит.

– Мир пережил смерть многих великих людей, а жалкая толпа паяцев – невелика потеря. Полно, Смитти! Вы же их видели сегодня на приеме. Кого вы собираетесь спасать? Забирайте нашего представителя и его штат. Пусть у вас болит голова об Америке.

– Это не наш стиль работы, – сказал Смит. – Извините, Римо, – продолжал он после паузы, – но это как раз то, чего вы никогда не понимали.

– Но ведь здесь опасно, Смитти, действительно опасно!

– Каждый делает свой выбор.

– Значит, вы собираетесь остаться на этой лодке, – тьфу! – на этом чертовом корабле и будете рисковать жизнью, пытаясь выяснить, что здесь готовится, и помешать этому – и ради кого? Ради стада корыстолюбивых, падких на бесплатное угощение выродков в полосатых штанах, готовых продать душу за цент.

– Да, – просто сказал Смит.

– Значит, Чиун был прав?

– Вот как? В чем же?

– Что вы – безумец, всегда были им и навсегда им останетесь.

– Мне понятна его точка зрения. Вы с Чиуном, так же как и другие наемники, работающие только ради денег, никогда не поймете тех, кто работает бескорыстно. Именно это делает их сумасшедшими в ваших глазах. Вам нравится работать на Иран?

– В общем, да, – сказал Римо. – Очень милые люди. Хорошо платят и не дают нелепых заданий.

– Я рад, что вы так хорошо устроились, – сказал Смит.

– Послушайте, Смитти. Вы здесь для того, чтобы обезопасить корабль, так? Но ведь это как раз то, чего вы хотели от нас с Чиуном. Пусть у нас с вами не все шло гладко, но ведь сейчас то мы здесь. Почему бы вам теперь не уехать? Вы хотели поручить это нам, и мы этим занимаемся.