Мужчина развернулся и растаял, словно и не было его.

– Что нибудь понял? – Маргон уселся на стул, рядом с моей кроватью и взялся за мое запястье, считая пульс.

– Ни че го. – Признался я, больше мечтая попасть к белому другу, чем стать участником очередного многозначительного и пафосного, словесного поноса.

– Тогда… Спи!

Мне снился сон. Старый сон. Я видел его уже не раз в годы юности и позже, убегавшись до выскакивающего из груди сердца, на острове.

Чистенький вагон 2 го класса, с удобными сиденьями и золотистыми шторками на окнах. В конце вагона – телевизор, по которому в очередной раз крутят стандартно слабый сериал, слизанный с наших заокеанских друзей, со смехом за кадром, в нужных местах. С эмоциями, прописанными "по экману". И фальшивыми проблемами, от которых уже не смешно.

Я вновь возвращался туда, где все начиналось. Параллельно рельсам, бежала хорошо знакомая, разбитая, асфальтовая дорога, по которой ехал еще более хорошо знакомый микроавтобус, не отставая и не обгоняя моего вагона, словно привязанный. Знакомый пейзаж. Знакомый водитель, высунувший локоть в открытое окно.

Вагон качался. Кино – "крутилось". Микроавтобус… А что ему будет, железному?

Тогда мне открылся мир. И сразу – закрылся, принимая вид ежа, растопырившего свои иголки в сторону врага.

Жаль, что в качестве врага, ежик выбрал меня.

Меня – того, романтичного, наивного и влюбленного. Не умеющего давать сдачи.

– … Просыпайся. Просыпайся. Просыпайся! – Маргон тряс меня за плечо, вырывая из черноты, в которую сорвался мой вагон, из тьмы в которой завершил свой путь хорошо знакомый микроавтобус, из глубины Черного моря, сомкнувшегося над моей головой. – Просыпайся, просыпайся же!

"Я не боюсь бездны… Я боюсь равнодушия! Я не хочу быть Другом – я хочу быть Любимым!"

Я вновь и вновь пытаюсь проснуться, понимая, что вижу ложь, что вижу прошлое, к которому нет возврата!

И я – проснусь. Вот сейчас, сию секунду, только отмахнусь рукой от этого темного пятнышка, от этого щупальца спрута, от этой очаровательной улыбки, лживой и любимой.

Все, я вернулся!

– Привет, Маргон!

Мужчина опустился на край кровати и принялся растирать свое лицо, руками, прогоняя усталость и страх, что владели им все то время, что он пытался до меня докричаться.

Теперь я его почувствовал.

Услышал.

– Мне пора?

– Портал открывается раз в шесть дней. – Врач пересел на стул. – Восстанавливаешься ты быстро, так что к его открытию, через четыре дня, будешь готов уйти. Одежду тебе подготовили, сумку собрали.

– Никто не пытался зайти в портал? – Я задал вопрос не просто так. Была у меня одна мыслишка, меленькая и подленькая…

– Пытались. – Маргон почесал затылок. – Носы поразбивали и отошли.

"Не правильная мыслишка…" – Я вздохнул и сел на кровати, вновь касаясь ногами теплого пола. – "Жаль…"

– Туалет – слева. – Навел меня на цель, Маргон. – Душ – слева, вещи в шкафу… Слева же…

Как бы меня не лечили, чувствовал я себя просто замечательно – ни слабости, ни дрожания ног. Слегка мутило, но это больше от сна, слишком хорошо мне знакомого, чем от пребывания на больничной койке.

Туалет и душ с горячей водой – основные прелести цивилизации, которые начинаешь ценить, когда их лишаешься… А еще зеркало и безопасная бритва – если бы, хоть кто нибудь, знал, как же мне надоело бриться, то бритвенно острым ножом, то опасной бритвой, а то и вовсе не бриться, пару месяцев!

Зеркало в душевой комнате было.