И розовым порталом, на расстоянии вытянутой руки, параллельно потолку!

Розовое зеркало, словно дождавшись моего возвращения с солнечной поляночки, мигнуло и растаяло, оставляя меня в тишине ночи.

Прислушался к самому себе – нигде и ничего не болит. Странная легкость в теле и одновременно – слабость.

Безвременно покинувший меня розовый портал, прихватил с собой свет, и палата, сперва, пока не привыкли глаза, погрузилась во мрак, а затем…

В окно посмотрели звезды.

Ни одного знакомого созвездия.

Яркие, рассыпанные щедрой рукой, мерцающие и замершие, золотые, серебряные, рубиново красные и сапфирово синие.

Я пялился в окно, на разноцветные звезды.

У меня появился новый должок, который кое кто должен отработать. А если эти остроухие решат, что они никому и ничего не должны… Придется их переубеждать.

А звезды мне помогут.

Я потянулся, ожидая привычного хруста суставов и обрадовался, как маленький ребенок, когда его услышал. Сколько мир не крутится, а человек остается прежним. Нельзя загонять человека в угол. И давать ему время на обдумывание всех входящих проблем, тоже – нельзя.

Кто то живет по плану. Кто то импровизирует. И те, и другие – половинки целого.

Я опустил босые ноги на теплый, деревянный пол. Вздохнул, поражаясь его теплу и доброте. Жаль, но такие полы не для меня. Быть может, состарившись, я буду радоваться таким полам, но сейчас хочется чего нибудь бодряще холодного. Уцепившись за спинку кровати, встал на ноги. Вновь прислушался к себе и понял – до окна мне сил хватит, а там… Там будет подоконник и я вполне себе спокойно если и не взгромозжусь на него, то, хотя бы, вцеплюсь и улягусь пузом, давая ногам передышку.

Удалось и добраться, и взгромоздиться.

Прислонившись головой к распахнутой оконной раме, вновь вцепился глазами в звезды.

– Они такие красивые! – Услышал я откуда то снизу голос Маргона. – Самая звездная ночь в году.

Чуть перегнувшись за край окна, увидел стоящую у стены лавочку с сидящим на ней мужчиной.

– А мы их просрали… – Признался я, удивляясь собственной честности. – Поменяли на колбасу и свободу слова. И право идти своим путем. В жопу.

– Я в курсе. Будешь? – Мужчина протянул вверх руку, с зажатой в ней, бутылкой.

– Я, вроде как, больной…

– А я, вроде как, доктор! – Передразнил меня Маргон. – Пей молчком и любуйся звездами, пока небо чистое.

Перегнувшись чуть сильней, подцепил бутылку и сделал глоток, прямо из горлышка.

Терпко и с легкой кислинкой, словно "мохито" без мяты. Только "мохихито" мне не нравилось, а вот этот напиток, вполне себе ничего. Даже сил прибавилось.

Сделав еще глоток, опустил бутылку вниз, возвращая ее "собутыльнику".

– Спасибо, вкусно.

– Портал закрылся? – Мой лечащий врач приложился к бутылке и, сделав глоток, поставил ее на скамейку, рядом с собой, ожидая моего ответа.

– Почти сразу, как я пришел в себя. – Особо разговаривать не хотелось. Хотелось любоваться звездами. Еще бы и не одному – так и вообще здорово, но это словно фантастика. Вроде и тянет, а сделаешь шаг и… Понимаешь, что не тянет. Либо тебя не тянет, либо к тебе – не тянет. Как говорится: "кого хочу – не знаю. Кого знаю – не хочу!"

Откуда то слева, из за верхушек деревьев, вылез золотистый бок луны и звезды померкли, отдавая близкой соседке планеты свое великолепие. И до этого было не особо то и темно, а теперь и вовсе можно было спокойно читать книгу, слегка напрягая зрение.

Через пару минут большой бок луны перечеркнул бок меньшей и очарование звездной ночи пошло прахом.

– Хорошая ночь.