– Карантин можно обустроить на промежуточной планете. – Фея улыбнулась. – Там же можно оставлять недовольных. Или и вовсе – возвращать назад. Не нравится жить по нашим правилам… Катитесь ко всем чертям!

– И, через те же десять лет мы получим совершенно инертную массу, которая привыкнет, что за нее все решат! – Анна Мария развернулась в сторону восседающей на восьминоге феечки и погрозила ей пальцем. – Не бывает лишних людей. Бывает глупый властитель. Вот я, например, "глупый властитель"! Я не знаю, что мне сейчас делать! Как спасать людей и одновременно готовить их к новой драке? За старый мир, к тому же! Как сохранить в их сердцах огонь и не дать этому огню спалить всё вокруг?!

– Для начала – прекратить винить себя во всех грехах. – Феечка брезгливо сморщила носик. – "Не знаю", "огонь"… Не знаешь – выйди на улицу и помоги дворнику подмести улицу. Или в больничке, на пару суток, вместе с медсестрами. О! А вот тебе еще идея! Давай ка я открою портал и ты, сама, пройдешься по городам. Полюбуешься на людей, на вампиров и Младших. Если тебя не "выпьют" и не "обратят"…

Окла плотоядно облизнулась.

– Очень многообещающе. – Девушка усмехнулась. – Драгоценность "любой" человеческой жизни доказывалась десятилетиями. А в результате оказалось, что каждому дорога только одна жизнь – его собственная!

– Ну, вот… Одну аксиому ты уже осознала. – Феечка вспорхнула со своего места и направилась к двери. – Осталось только понять, почему кто то меняет свою жизнь, на жизни других. А кто то – ради других…

Восьминог открыл дощатую дверь, выпуская свою владелицу в коридор и выбираясь следом, забавно переваливаясь с боку на бок.

Анна Марина проводила эту парочку взглядом, так и не придя к какому либо, решению.

"Умеет феечка подкинуть идею!" – Госпожа Тилль очень не любила, когда последнее слово остается не за ней. Только вот опыт столетий, что скопился за плечами Оклы, юношеским максимализмом не перешибешь! Вот и остается глотать обиду, искать смысл в сказанном и думать, думать, думать.

"Думать вообще – полезно!" – Анна Марина вспомнила любимое присловье Вродека и мысли плавно сменили направление, вырываясь из под контроля и выпуская на волю бушующие эмоции и гормоны.

"Вот я и подумаю!" – Девушка скользнула взглядом по фотографиям, развешанным по стене.

Пяток снимков в простых деревянных рамках. На всех – она с отцом. Из трех альбомов, что она забрала с собой, ни в одном не было фотографии мамы. Только отец. Рядом с пони. С ружьем в руках. На его широких плечах. Везде – отец, как гарант незыблемости, гранитная глыба, о которую точит зубы само время, заливая дождями, иссушая солнцем и замораживая.

Гранитная глыба, разбитая ударом молнии…

Незыблемость, которую люди безропотно взвалили на ее плечи, требуя принятия решений, наказаний виновных и поощрения лучших из лучших.

А что ей взамен?

Любовника, который тайком прокрадывается в ее спальню?

Феечку, что больше издевается, чем помогает?

"Интересно, как отец со всем этим справлялся? Крутился, находя время на всех и забывая обо мне…" – Анна Марина отогнала воспоминания рукой, словно надоедливую муху. – "Неужели это же самое ждет и меня?!"

Светлые стены, огромные окна, мягкие ковры с ворсом по щиколотку – из Траннуика вывозили все, подчистую.