– Прокляли! – Дина, мне кажется, всплеснула руками.

В это время, ко мне вернулось оно, мое любимое, драгоценное и нежно любимое – зрение!

Обычная больничная палата, с минимумом приборов и двумя спорщиками, замершими у дверей, боком ко мне. Знакомая женщина, видеть которую было и больно, и радостно – одновременно, и невысокий, не больше метр семьдесят пять, совершенно седой, мужчина.

Оба – хвостатые!

Их хвосты, яркие, обвивались вокруг ног гибкими змеями, завивались в лихие вопросительные знаки и запросто проходили сквозь закрытые двери и возвращались назад целенькими.

– Проклятье он "отработал". – Хвост Маргона обвился вокруг его пояса и замер. – Точнее – искупил. А ведь это вариант… Много объясняет, кроме самого присутствия…

– Ты чего себе под нос бормочешь? – Дина ткнула своего собеседника кончиком хвоста, и я увидел, как серебристая искра связала двух разумных, причиняя обоим такую боль, что ее отголоски я почувствовал собственной шкурой, вмиг покрывшейся потом.

В следующий момент женщину отпросило на пол, где она, приняв форму эмбриона, избавилась от содержимого желудка. Мужчина на ногах устоял, но, судя по бледности, залившей его лицо, досталось и ему.

– Вставай, любопытная… – Проскрежетал он хриплым голосом и закашлялся. – Обязательно надо было узнать, да?

Женщина перекатилась на спину и уставилась в белый потолок.

– Это его за выбор так отделали?!

– Ему еще повезло. – Маргон сделал глубокий вдох выдох, восстанавливая дыхание. – Другим хуже пришлось. Намного, хуже.

Очень мне хотелось открыть рот и спросить кто эти самые – другие и насколько им пришлось хуже, но язык пока предпочитал оставаться за зубами, а губы – оставаться сомкнутыми. Глаза тоже хотели закрыться, но я их мужественно держал открытыми, впитывая увиденное.

– Да уж, мы, оказывается, счастливцы! – Женщина с трудом встала на ноги. – Целый мир! Подумать только, целый мир ради жратвы…

Глаза у меня закрылись, возвращая блаженную темноту, следом отключился слух, и бездна обняла меня своими крыльями кошмаров, уже не пытаясь напугать или сожрать. Эту стадию я миновал. Пришло время набираться сил.

Голоса Бездны, ее глаза и тянущиеся со всех сторон руки не пугали – отдавали самих себя, подпитывая меня, поддерживая на моей дороге, внезапно возникшей прямо под ногами.

Я сделал шаг.

И вдохнул полной грудью.

"С возвращением, "Мухх"!" – Поприветствовал я самого себя, едва тьма разошлась в стороны и дорога зазмеилась по зеленому полю прихотливой, глинисто рыжей, тропинкой.

Тропинка бежала по полю, под уклон, в сторону недалекого леса. Дышалось легко и ровно. Голубое небо. Зеленая трава. Белые стволы березок.

И придурок, топающий по центру тропинки с улыбкой на лице!

Обожаю свою фантазию!

Вместо того, чтобы со всех ног нестись к лесу, схожу с тропинки и укладываюсь на траву, разглядывая небо. Играя в детскую игру с облаками. Отмахиваясь от назойливых насекомых, летающих над головой по своим делам и вслушиваясь птичий галдеж.

Мешает, конечно, пара лун, висящих над головой, мешает.

Но, если прикрыть глаза рукой – так их и не видно.

Сорвав травинку, сунул ее в рот – ну да, стереотип мышления, все потрогать и на зуб попробовать… Да и пофиг! Да и травинка – сладкая и кислая, одновременно. Не "кисло сладкая", а именно сладкая и кислая!

Разморившись на солнышке, закрыл глаза и доверился обеим лунам, висящим над головой – суждено, значит так и будет.

Открыл глаза в хорошо знакомой больничной палате, с открытым в ночь, окном.