– Ага. – Бен развернулся и пошел мыть руки. – Я даже поверил. С первого раза.

Глава 13

****

У всякого излишества есть две стороны – хорошая и совсем не очень. Жизнь такая штука, гибкая, что когда и какую сторону засветит, знают лишь звезды на небе, да редкие люди, у которых все расписано едва ли не поминутно. Я знаю, я таких людей встречал. С ними даже интересно, пока ты входишь в орбиты их интересов. Едва ты делаешь шаг в сторону, все, ты – обычное пустое место, обращать на которое внимание, с которым здороваться – просто не стоит. Отработанный материал. Они уходят далеко вперед и ты, по первому времени считаешь, что жизнь прошла мимо, отбросив тебя на обочину. Потом мир снова поворачивается и тебе уже самому смешно смотреть, как человек разумный сковывает себя планом посещения достопримечательностей, планами развития и пропускает самую такую малость – яркий солнечный денек, улыбку идущего навстречу человека, первые капли дождя, падающие с летнего неба. Они живут по плану, творят по плану, заводят или не заводят – семьи и тоже – по плану. Все подчинено стратегии развития и холодному расчету.

Наверное, это очень хорошо, жить именно так – по плану, по стратегии, по расчету.

Но, пожалуйста, отныне, такие люди – держитесь от меня как можно дальше.

Мой излишний вес, очень излишний и очень вес, помноженный на характер и терпение, привел к тому, что Канаду мы покидали пешком, собственными ножками, пользуясь артефактом Бена лишь в исключительных случаях.

Я искренне предлагал морпеху поставить подсвечники на нос и корму найденной нами лодки, заставив ее просто плыть, но Аркан посмотрел на меня таким взглядом, что Голлум, с его "прелестью", удавился бы от зависти. Так что, пришлось сперва и на веслах посидеть, и ножками топать, взвалив на себя часть амуниции и припасов. Бен вначале странно дергался, беспокойно поглядывая в мою сторону и ожидая, когда же я запрошу пощады.

Пощады я запросил на третьем километре. А на четвертом сел на попу ровно и с места сдвинулся лишь через два часа, когда сердце перестало стучать на уровне горла и вернулось на свое, отведенное природой, место.

В первый день мы прошли по чащобе леса целых пять километров.

Видя мои мучения, Бен сжалился и устроил привал, плавно переходящий в ночёвку. Он сам собрал сушняк и даже запалил костер, но вот "обедо ужин" готовил уже я, увидев, чем именно собирается питаться морпех всю оставшуюся дорогу.

Так и потянулись наши дни путешествия, каждый день – на километр больше и на два часа дольше в пути. Или на час – если попадалось подходящее для привала место.

Я потел, откровенно подходя вплотную к потере сознания от обезвоживания, мерзко пах самыми кислыми, вонючими рабочими ботинками, стоявшими в болотной воде не один день и шел следом за Беном, сперва не отрывая взгляда от такой ровной и мягкой почвы, манящей прилечь и отдохнуть. Потом – ненавидяще буравя спину тренированному мужчине, который, не смотря на свой разменянный седьмой десяток годков, ступал по тропинке тихо и легко. На вторую неделю я стал различать птичий щебет, а не постоянный звук бьющейся в ушах, крови.

Башмаки, найденные Беном в "Форте…" не выдержали моего веса и порвались на четвертый или пятый день пути, заставив Бена громко ругаться, меня кайфовать от нежданного отдыха и надеяться на то, что утром мы что нибудь придумаем.

Не скажу, что придуманному я был рад, но лучше пара камней, прикрученных к подошве, чем подошва в дырочку.

Да и шторы, доложу я вам, совсем не лесная форма одежды: постоянно спадает, цепляется за все ветки и иголки разом, а при приготовлении пищи так и норовит оказаться в котелке, зараза.

Пришлось импровизировать, прорезая дырку для головы и получая на выходе мексиканское пончо.