— Вполне возможно, — согласился я.

   — Я могла бы посмотреть магическим взглядом, — сказала Симея (почему-то на ее лице появилось виноватое выражение), — но это было бы все равно что выкладывать магнит перед компасом.

   — А что нас может ожидать, если мы все же побежим? — спросил я.

   — Волшебники, — ответила Симея, — и солдаты.

   — Единственный способ вырваться из западни, — тусклым голосом произнес Свальбард, — заключается в том, чтобы сделать что-нибудь совершенно неожиданное для охотников. — Уверен, что эта мысль пришла в голову одновременно всем нам троим и даже выразили бы мы ее одними и теми же словами: слишком долго нашим единственным делом была только война. — По этому я предлагаю сбить засаду, обрушившись прямо на нее.

   — Для этого у нас, пожалуй, маловато сил, — ответил Йонг.

   — Вот если бы нам удалось как-то избавиться от этого колдуна… — задумчиво произнесла Симея. — Тог да, возможно…

   — В любом случае, — подытожил я, — лучше всего будет, если мы соберем все наши железки и выберемся из этого убежища, пока оно не стало ловушкой.

   Мы проползли к краю зарослей. Цепь солдат уже заметно приблизилась. Она двигалась неторопливо, не допуская ни единого разрыва, и вся эта сцена действительно как нельзя больше походила на загонную охоту.

   Я внимательно осмотрелся вокруг в поисках выхода. Ручей, по которому мы пришли сюда, журча, огибал подножие пригорка и поворачивал на север. Его берега, поднимавшиеся над мелкой водой примерно фута на четыре, поросли редким кустарником.

   — Вот и дорога, — сказал я, ткнув пальцем в сторону ручья. — Но этот проклятый богами колдун наверняка учует, если мы выпорхнем из гнезда. Йонг, не мог бы ты отсюда всадить в него стрелу?

   Йонг, прищурившись, смерил взглядом расстояние и поморщился:

   — Только не я. А если учесть еще и встречный ветер, то этого не смог бы сделать даже здоровый болван, который все время толкает меня в спину, даже если бы у него был такой же глаз, как у меня, обе руки и большой лук.

   Свальбард тоже скривился, но промолчал. А мне в голову пришла идея.

   — Симея, ты знаешь, какое заклинание ведет этого колдуна в нашу сторону?

   — Конечно, но…

   — Ты могла бы заставить его действовать наоборот?

   — О! — воскликнула она, начиная угадывать мой замысел. — Без труда.

   — В таком случае, что может помешать тебе заставить стрелу лететь как птица?

   — Ничего.

   — Это точно, — поддакнул Свальбард. — Оттого-то ведьмам запрещают даже приближаться туда, где проходят состязания по стрельбе из лука.

   Симея полезла в свою сумку, которая всегда была при ней, за необходимыми магическими принадлежностями. Йонг умудрился разыскать где-то старое птичье перо, и девушка нацарапала на клочке пергамента незнакомыми мне таинственными буквами какую-то надпись. Да и пергамент сам по себе был странным на вид: темно-зеленым, а не белым или желтоватым. Одновременно она шептала нечто невнятное и, уже закончив писать, еще несколько раз повторила эти слова.

   — А теперь, Дамастес, — сказала она, — дай мне одну из твоих стрел.

   Я повиновался. Волшебница прикоснулась птичьим пером к оперению стрелы и негромко запела:

   Вспомни, чем ты была

   до людей,

   до смертей.