Некоторое время мы лежали неподвижно, но вскоре я опомнился и снова оперся на локти, сняв с ее тела большую часть своего веса.

   Она раскрыла глаза и раздвинула губы в слабой улыбке.

   — Ты первый за всю мою жизнь мужчина, которого я совратила. Ты так хорош!

   — А ты еще лучше.

   — О да. Я такая!

   Я повернул ее на бок и, напрягшись, начал медленно двигаться в скользком лоне, а она счастливо вздохнула, обняла меня, прижала к себе, и снова в мире не осталось никого, кроме нас двоих.

   — А что теперь? Ты хочешь кончить мне в рот?

   — Нет, — ответил я. — Ложись на спину.

   Она повиновалась. Я скользнул в нее, закинув ее левую ногу на мое правое плечо. Она раскинула руки, чуть ли не вцепляясь пальцами в простыни. Через некоторое время я повернул ее на бок и продолжал медленно двигаться в ней, а мои руки в это время гладили ее спину, груди, живот.

   Я опять повернул ее на спину и засунул подушку ей под ягодицы.

   — О боги… как же хорошо!.. Не останавливайся, Дамастес, делай со мной все, что захочешь!

   Я дотянулся до растительного масла, которое нашел в кухне, смочил в нем палец и, не переставая двигаться, засунул палец ей в зад. Ее ягодицы напряглись, но после того, как я сделал пальцем несколько легких движений, совершенно обмякли.

   — А теперь туда… — простонала она. — Прошу тебя, туда!

   Мы занимались любовью весь этот день и почти всю ночь, и ни один из нас не пресытился. Наша любовь была то яростной, то нежной, а в это время речные волны качали нашу яхту, а буря отчаянно стучалась в дощатые стенки каюты.

   Но мы ничего не замечали, укрывшиеся от всего мира, спрятавшиеся друг в друге.

   Судя по всему, приближался рассвет. Мы лежали рядом, мокрые от пота и любви.

   — Надеюсь, что мне не придется завтра… сегодня показывать, какая я искусная лодочница, — полушепотом сказала Симея. — У меня слегка побаливает… там.

   — А мне кажется, что я какой-то неуклюжий, — ответил я.

   — Перестань хвастаться и дай мне несколько минут отдыха, чтобы тебе можно было еще разочек взять меня. — Она поцеловала меня. — Тебе известно, что ты очень хороший любовник?

   — Это с тобой я хороший, — сказал я, и это была почти правда, потому что ее желание и воображение были очень сильными, пожалуй даже сильнее, чем мои.

   — А тебя это задело?

   — Что — это? — изумленно спросил я.

   — То, что ты не первый.

   — Почему, во имя Джаен, это должно как-то задевать меня?

   — Я слышала, что мужчины огорчаются или сердятся, если оказывается, что они не первые, особенно если женщина еще не очень старая.

   — Это нисколько не задевает меня. А тебя разве беспокоит, что до встречи с тобой я оставался непорочным? — с невинным видом спросил я.

   — Если бы у меня хватило на это сил, — сказала Симея, — я дала бы тебе по яйцам коленом. Лучше подними меня. Я хочу, чтобы ты взял меня стоя.

   — Повинуюсь, о волшебница. Какое ужасное наказание.

   Мы проспали почти весь следующий день, проснулись под вечер, искупались, поели, вернулись в кровать, снова любили друг друга, а потом опять уснули.

   А когда мы проснулись на следующее утро, шторм утих, река текла, спокойная и холодная, берега были пусты, и лишь с севера, со стороны догоравшего города, все так же летели клубы дыма.