Симея удивленно посмотрела на меня.

   — Теперь мы знаем, что Тенедосу уже известно о том, что случилось, — сказал я.

   — А ты уверен, что это его рук дело?

   — Нет, не уверен. Но заинтересован в этой волне мог быть только он. — Я снял рубашку и принялся выжимать ее. — Случайность это или нет, но я все равно намерен записать ее в тот счет, который выставлю ему.

   Снова начало штормить, и Симея придумала очередную блестящую военную хитрость. Нам попалось огромное — более двухсот футов длиной и шире нашей лодки — дерево, поваленное зимними бурями. Оно тихо плыло вниз по реке. Симея подвела суденышко к нему и велела мне покрепче привязать лодку к толстым ветвям.

   Я сказал ей, что мне не слишком нравится ее затея: а что, если дерево перевернется?

   — Тогда мы утонем во сне, и я снова встречусь с тобой на Колесе, — ответила она. — Но ничего подобного случиться не должно.

   Я раскрыл было рот, чтобы возразить, но она добавила:

   — К тому же я могу сотворить заклинание, и если тебя сбросил за борт действительно Тенедос, то он не сумеет разглядеть нас, а примет лодку за одну из деревяшек, зацепившихся за это бревно. И еще одна мелочь: вместе с деревом мы поплывем гораздо быстрее, чем сами по себе. По крайней мере, пока оно будет держаться на середине реки.

   Из нас лишь она понимала нрав реки, и потому я оставил споры, спустился вниз и приготовил обед.

   Когда мы закончили есть, Симея убрала со стола, помыла посуду, и мы легли в постель. Но сегодня, вместо того чтобы заниматься любовью, как мы делали каждую ночь, она захотела поговорить. О моей покойной жене, о моих прежних любовницах. Мне уже приходилось вести такие разговоры с женщинами, и я чувствовал себя немного неспокойно. Сам я никогда не проявлял особого интереса к их прошлому, но на это женщины, похоже, не обращали никакого внимания.

   — А у меня был всего лишь один настоящий любовник, — сказала Симея через некоторое время. — Да и с ним отношения продолжались всего лишь месяц или два.

   — Жаль. Выходит, мне не придется выслушать ни каких пикантных признаний, — пошутил я, подавляя зевоту.

   Она издала какой-то невнятный, отрывистый и резкий горловой звук.

   — Понимаю, — сказал я. — У тебя найдутся пикантные признания. Беру свои слова назад.

   Она очень долго молчала, и мне хватило чутья для того, чтобы заранее испугаться того, что должно было последовать за этой паузой, поскольку если бы она начала о чем-то говорить, то ее рассказ оказался бы нисколько не забавным.

   — Что ты знаешь о моей семье? О роде Амбойна?

   В моей памяти тут же всплыло то, что Кутулу удалось узнать от давно уже умершего мудреца по имени Аримонди Хами. Это было в Каллио много лет назад.

   — Очень немного, — осторожно сказал я.

   — Ты знаешь, что мужчины нашего рода всегда становились волшебниками, если у них находили Талант? А иногда и женщины тоже.

   — Да, мне это известно.

   — И если у мужчин не оказывалось магических способностей, — продолжала Симея, — они становились придворными, но всегда все их действия были направлены только наблаго рода. Нашей окончательной целью было захватить власть в Каллио, а потом и во всей Нумантии.

   — Этому мешал Чардин Шер.

   — Только пока он был жив. А когда его не стало, отец увидел возможность в течение двух, максимум трех поколений пробиться к трону.