Линтон попыталась скрыть испуг, промелькнувший в ее взгляде, и нервно облизала губы.

   — Я сказала: все, что угодно, и именно это имела в виду, — ответила она.

   — Больше всего я люблю смотреть на спящих женщин, — сообщил я.

   — Что?

   — Когда я был мальчиком, — принялся я на ходу сочинять историю, — мне очень нравилось подсматривать сквозь дырку за соседской девушкой. Она была намного старше меня и, конечно, совершенно не обращала на меня внимания. Каждую ночь она готовилась отходить ко сну, расчесывала волосы — они были темными, как у тебя, — а потом ложилась, голая, и рассматривала что-то такое, чего я не видел. Возможно, это был портрет человека, в которого она была влюблена. Я не знаю. Затем ее глаза закрывались, и она засыпала.

   — И вот это вы любите? Я кивнул.

   — Вы даже не собираетесь что-нибудь делать… после того, как я засну?

   Я покачал головой.

   — Это… — она осеклась.

   — Странно?

   — Да.

   — Зато мне это нравится. — Я вложил ей в ладонь монеты.

   Я встал, подошел к стоявшему поблизости стулу и уселся. Девушка продолжала глядеть на меня, наверняка ожидая, что я вытащу хлыст или что-нибудь в этом роде, а затем поджала ноги и легла на спину.

   — Может быть, вы хотите, чтобы я поиграла сама с собой?

   — Нет.

   Линтон еще несколько секунд лежала неподвижно.

   — А что потом случилось с этой девушкой?

   — Она убежала с солдатом, — сказал я. — Когда мне было всего лишь десять лет.

   — Вы женаты?

   — Да, — ответил я. — У меня трое ребятишек и четвертый на подходе.

   — И вам все равно нравится…

   — Да. Когда глаза у тебя закрыты.

   Девушка промолчала, а я сидел неподвижно. Ее глаза открылись еще раз-другой; она посмотрела на меня, а потом веки плотно сомкнулись, дыхание стало ровным, но я все еще ждал. Потом она начала посапывать. Я укрыл ее одеялом, нашел среди кукол ту, которую, как мне показалось, девушка должна была особенно любить, и положил рядом с нею.

   Я выпил воду из бокала, улегся скрючившись на полу, попытался подсчитать, сколько раз я за сегодняшний день свалял дурака, и вскоре тоже уснул.

   Я всегда мог проснуться точно в то самое время, которое назначал себе. Вот и в этот раз я раскрыл глаза примерно за час до рассвета. Линтон крепко спала, прижимая к себе куклу, которая перебралась под одеяло.

   Я решил еще раз свалять дурака и, вынув все золото, которое оказалось в кошельке Салопа, положил его на кровать рядом с нею. Потом я бесшумно покинул квартиру и вышел под моросящий утренний дождь.

   — А могу ли я поинтересоваться, какое у вас ко мне дело? — спросил худой, чуть ли не изможденный человек, на носу которого с трудом держались большие очки.

   — Вы покупаете драгоценные камни?

   — Это написано на моей вывеске.

   — У меня есть кое-что на продажу, — сказал я. — Наследство моего дяди. Он почти всю жизнь был солдатом, а на прошлой неделе умер.

   Я вынул обломок меча Эрна и его усыпанный самоцветами кинжал. Конечно, история получалась гниловатая, но я не смог изобрести ничего лучше.