— Увы, жизнь в замке уже не бурлит, как раньше.

Он посмотрел поверх моей головы и холодно добавил:

— После смерти жены мы перестали принимать гостей. Старые дни так и не вернулись. Возможно, теперь все пойдет по-другому. Кузен женится, и хозяйкой замка будет его молодая супруга.

— Пока вы сами не женитесь, — вырвалось у меня.

— Что заставляет вас считать, что я когда-нибудь женюсь?

Уверена, в его вопросе прозвучала горечь.

Осознав, что допустила бестактность, я пробормотала:

— Это вполне естественно… что вы женитесь… со временем.

— Я думал, вам известны обстоятельства смерти моей жены, мадемуазель Лосон.

— Я… слышала об этом.

Я чувствовала себя человеком, одной ногой угодившим в трясину и обязанным ее немедленно выдернуть, чтобы не завязнуть целиком.

— А-а, — протянул он, — слышали! Некоторые люди не сомневаются в том, что я убил свою жену.

— Вас, конечно, не интересует такая чепуха, как чужие…

— Вы смутились? — Теперь он злорадно улыбался. — Значит, по-вашему, это не такая уж чепуха. Признайтесь, вы считаете, что я способен на самые гнусные поступки.

У меня часто заколотилось сердце.

— Вы шутите, — сказала я.

— Что еще можно ожидать от англичан! Это неприятно, так что не будет об этом говорить. — Его глаза вдруг стали злыми. — Нет, не будем! Лучше продолжать верить в жертву преступления.

Мне стало не по себе.

— Вы не правы, — возразила я.

Он вдруг успокоился так же внезапно, как вышел из себя.

— Мадемуазель Лосон, вы очаровательны. И конечно, понимаете, что при таких обстоятельствах мне больше не следует жениться. Вы удивлены, что я обсуждаю с вами свои взгляды на брак?

— По правде говоря, да.

— Просто вы благодарный слушатель. Я не имею в виду благодарный» в обычном сентиментальном смысле этого слова. В вас столько здравого смысла, вы такая невозмутимая и в то же время искренняя! Эти качества и подтолкнули меня к обсуждению личных проблем.

— Не знаю, благодарить ли вас за комплимент или просить прощения за то, что вызвала на откровенность.

— Вы всегда говорите то, что думаете. Поэтому я хочу задать вам один вопрос. Обещаете ответить?

— Постараюсь.

— Вот мой вопрос: вы считаете, что я убил жену?

Я вздрогнула. Он прикрыл глаза тяжелыми веками, но я знала, что он внимательно на меня смотрит. Несколько секунд я медлила с ответом.

— Спасибо, — сказал он.

— Я еще не ответила.

— Нет, ответили. Вам нужно было время, чтобы выразиться потактичнее. Мне не нужна ваша тактичность. Я хотел правды.

— Дайте мне сказать, раз спросили мое мнение.

— Говорите.

— Я не верю, что вы отравили жену, но…

— Но…

— Возможно, вы… разочаровали ее… не дали счастья, которого она ждала. Я хочу сказать, что, может быть, с вами она чувствовала себя несчастной и решила лучше умереть, чем так жить.

Он смотрел на меня, натянуто улыбаясь. Я вдруг подумала, что он глубоко несчастен, и мне захотелось сделать его счастливым. Нелепо, но именно этого я и хотела. Я поверила в то, что за маской надменности и безразличия увидела живого человека.

Граф как будто прочитал мои мысли. Его лицо стало жестким, и он сказал:

— Теперь вы понимаете, мадемуазель Лосон, почему я не хочу жениться. Вы полагаете, что я косвенно виновен в смерти жены, и вы — умная молодая женщина — без сомнения правы.