— Добрый день, мисс.

— Я только что от вас. Госпожи Бастид нет дома.

— Она ушла в город.

— В это время дня она редко выходит на улицу.

Жанна кивнула и с многозначительным видом принялась разглядывать свою палку.

— Надеюсь, что все хорошо, мисс.

— У вас есть причины думать иначе?

— У меня у самой дочь.

В замешательстве я подумала, что, может быть, неправильно поняла смысл какого-то словечка из местного диалекта.

— Вы хотите сказать, что мадемуазель Габриелла…

— Хозяйка тревожится. Она повела мадемуазель Габриеллу к доктору. — Жанна развела руками. — Дай Бог, чтобы не оказалось ничего дурного, но когда в жилах течет горячая кровь, мадемуазель, такое может произойти с каждым.

Я не знала, что и подумать.

— Надеюсь, у мадемуазель Габриеллы нет ничего заразного, — сказала я и ушла, оставив ее подсмеиваться над моей наивностью.

Я очень беспокоилась о Бастидах и на обратном пути опять зашла к ним. Госпожа Бастид была дома. Она встретила меня со скорбным, осунувшимся от забот лицом.

— Я не вовремя? — спросила я. — Тогда я уйду. Но, может быть, я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, — сказала она, — не уходите. Шила в мешке не утаишь… И потом, я знаю вашу скромность. Садитесь, Дэлис.

Сама она устало села рядом и, опершись рукой на стол, прикрыла лицо ладонью.

Я ждала. Через несколько минут, видимо, обдумав, что именно можно мне рассказать, она отняла руку и проронила:

— Надо же было такому случиться в нашей семье!

— Габриелла? — спросила я.

— Да.

— Где она?

— В своей комнате. — Госпожа Бастид кивком указала на верхний этаж. — Упрямая. Слова из нее не вытащишь.

— Она больна?

— Больна? Лучше бы она была больна. Все, что угодно… только не это.

— И ничего нельзя сделать?

— Она не признается, кто он. Я никогда не думала, что такое может случиться. Она не из гулящих. Всегда была такой скромной!..

— Возможно, все уладится.

— Надеюсь. Что скажет Жан-Пьер, когда узнает? Он такой гордый. Очень на нее разозлится.

— Бедная Габриелла! — прошептала я.

— Бедная Габриелла! Я бы никогда не поверила. И ведь молчала, пока я сама не догадалась… Она так испугалась, что я могла уже не сомневаться. Последнее время она выглядела неважно, встревоженной… избегала нас. А сегодня утром, когда мы готовили белье в стирку, она упала в обморок. Я почти совсем уверилась в своих подозрениях и повела ее к доктору. Он подтвердил мои опасения.

— Она отказывается назвать вам имя своего любовника?

Госпожа Бастид кивнула.

— И это меня пугает. Если бы это был кто-нибудь из парней… конечно, нам бы это не понравилось, но мы бы все уладили. А раз она не хочет говорить, я боюсь… Почему не сказать, если можно все уладить? Вот, что я хочу знать. Похоже, это кто-то, кто не может исправить положение.

Я спросила, могу ли я приготовить кофе, и, к своему удивлению, получила разрешение. Госпожа Бастид сидела за столом, безучастно глядя перед собой, а я, сварив кофе, понесла его наверх.

Когда я постучала в дверь, Габриелла сказала:

— Бабушка, это бесполезно.

Я открыла дверь и вошла в комнату с чашечкой дымящегося кофе. Габриелла лежала на кровати.

— Дэлис… Ты?!

— Вот, это тебе. Я подумала, может, ты хочешь подкрепиться.