— Женевьева, не стоит копаться в том, что произошло так давно. Ты просто многого не знаешь.

— Но я же знаю, что он убил ее!

— Это неизвестно.

— Говорят, она покончила с собой. Но это неправда. Она бы не оставила меня одну.

Я накрыла ее руки своей ладонью и попросила:

— Не думай об этом.

— Как не думать о том, что происходит в твоем доме? Из-за того, что случилось, у папы нет жены. Поэтому Филипп должен был жениться. Если бы я была мальчиком, все было бы по-другому. Папа не любит меня, потому что я девочка.

— По-моему, ты просто себе внушила, что он тебя не любит.

— Терпеть не могу, когда вы притворяетесь. Вы — как все взрослые. Когда они не хотят отвечать, то делают вид, что не понимают, о чем ты говоришь. Я думаю, папа убил мою маму, и она возвращается из могилы, чтобы отомстить ему.

— Что за чушь!

— По ночам она бродит вокруг замка вместе с другими привидениями из каменного мешка. Я сама слышала, и не говорите, что их нет.

— Когда услышишь в следующий раз, скажи мне.

— Вы так хотите, мисс? Я уже давно их слышу. Я не боялась, потому что мама не дала бы меня в обиду. Помните, вы говорили?

— Дай мне знать, когда услышишь их в следующий раз.

— Вы думаете, мы могли бы пойти и поискать их, мисс?

— Не знаю. Сначала послушаем.

Она порывисто обняла меня и воскликнула:

— Договорились!

В замке только и судачили, что о бале для слуг и виноделов. Подготовка шла полным ходом, и волнений было намного больше, чем перед балом, который граф давал для друзей. На хозяйственном дворе и в коридорах замка весь день стоял гомон. Слуги радовались приближению торжества.

На праздник, чтобы чувствовать себя увереннее, я надела нарядное зеленое платье, забрала волосы высоко на затылке и осталась довольна собой.

Я много думала о Габриелле Бастид. Пришла ли она к какому-нибудь решению?

Распорядителем бала назначили эконома Буланже, он встречал гостей в банкетном зале замка. Всех угощали легким ужином а-ля фуршет. Молодожены, граф и Женевьева появятся, когда бал будет в разгаре. Как мне сказали, они войдут незаметно, без церемоний, и станцуют несколько танцев с гостями. Потом Буланже — как бы случайно — обнаружит их присутствие, предложит тост за здоровье молодых и все выпьют самого лучшего вина из подвалов Шато-Гайара.

Когда я спустилась в банкетный зал, Бастиды были уже там. Габриелла пришла с ними. Такая хорошенькая, хотя печальная, в голубом платье, которое скорее всего сшила сама. Говорили, что она прекрасная портниха.

Госпожа Бастид появилась под руку со своим сыном, Арманом. Она улучила минуту и шепнула мне, что Жан-Пьер еще ничего не знает. Они надеялись, что к тому времени, как все откроется, они выяснят имя возлюбленного Габриеллы и сыграют свадьбу.

Это была просьба о том, чтобы я молчала. Не жалела ли она, что доверилась мне, когда первая боль от потрясения еще не утихла и я оказалась рядом?

Жан-Пьер пригласил меня на танец. Играли «Sautiere Charentaise». Эту мелодию я уже слышала у Бастидов. И к ней подходили слова песни, которую мне как-то раз пел Жан-Пьер. Пока мы танцевали, он опять ее тихо напевал: «Кто они, богатые люди?..»

— Даже в этой роскоши я буду петь свою песню, — сказал он. — Да, нам, беднякам, здорово повезло. Не часто нас пускают потанцевать в бальной комнате замка.

— Неужели тебе больше нравится танцевать здесь, чем дома? Мне очень понравилось у вас на Рождество. И Женевьеве тоже. Думаю, у вас ей понравилось даже больше, чем в замке.

— Странная девочка, эта Женевьева.