— Да, — ответила Рен. Она быстро взглянула на капитана Придворной Гвардии, затем снова на Гавилана. — У меня нет времени спорить. Нет времени обсуждать. Вы должны довериться мне, обязаны.

Но Гавилан, похоже, не сдавался.

— А что если ты ошибаешься? Если мы побеспокоим ее и она умрет…

Но Трисс уже собирал пожитки, приглашая Дала помочь ему.

— Выбор сделан за нас, — сказал он тихо. — Королеве не выжить, если мы не вынесем ее из болота. Делай, что можешь, Рен.

Они собрали остатки продовольствия и уцелевшее снаряжение и, быстро соорудив из шестов и одеял носилки, поместили на них королеву. Когда сборы были закончены, они выжидательно повернулись к Рен. Она понимала, что жребий брошен, что она должна забыть обо всех своих страхах, сомнениях и зароках, не прибегать к магической силе. Теперь она спасает жизнь бабушки.

Рен высвободила кожаный мешочек, быстро распустила веревки, и эльфийские камни выпали на ладонь, резко полыхнув синим светом.

Чувствуя себя маленькой и беззащитной, она бросилась к краю лагеря и остановилась на границе тьмы и тумана. Фаун попыталась вскарабкаться по ее ноге, но она, осторожно шевельнув ногой, прогнала зверька прочь. Облако тумана и испарений поднималось от зловонной жижи болота. Вот он, край гибели. Заброшенная сюда силой обстоятельств и судьбой, она знала: что бы ни случилось потом, она никогда не станет прежней Рен. Тоска по былому сжала сердце, тоска по той мечте, от которой она сейчас отказывалась.

У нее еще было время изменить свое решение, если бы она могла подумать, но, увы, она уже вынула эльфиниты, вернула их к жизни.

Но ничего не случилось.

О духи!

Она попыталась снова сосредоточиться и заставила себя внятно произносить слова, тщательно обдумывая каждое из них, рисуя в своем воображении силу, которая возникает в камнях. «Ведь в ней кровь эльфов», — думала она с отчаянием.

И тут синий огонь вырвался из камней. Огонь обвил ее руку, ослепительно-синее сияние осветило болото, будто дневной свет хлынул в мглистую трясину. Беглецы отшатнулись, пригнувшись к земле и защищая глаза. Рен встала прямо, ощущая, как сила камней проходит через нее. Затем свет упал на правую сторону ее тела, наискось прорезал мглу, гибнущие деревья, кустарники и сорняки, полоснул сотни ярдов пустынной глади болота, уносясь все дальше и дальше, куда только проникал взгляд, и остановился на скалистой стене, которая поднималась ввысь и исчезала во мраке.

Блэкледж!

Свет вдруг исчез так же мгновенно, как появился, сила эльфинитов иссякла, вернувшись туда, откуда пришла. Рен зажала камни в ладони, обессилевшая и счастливая, опустошенная волшебной силой и ободренная ею. Дрожащими руками она опустила свой талисман в мешочек. Путники онемели, уставившись на Рен.

— Там, — сказала она, указывая в направлении, куда светил луч.

Возбужденная сделанным, Рен все еще чувствовала себя обессиленной, ее тело хранило следы стремительного натиска волшебной силы. Но ведь выбора не было, напомнила она себе, она сделала лишь необходимое. Не могла же она позволить бабушке умереть, бабушке, без которой не мыслила своей жизни.

Мягкий голос Эовен рассеял ее грустные мысли.

— Скорее, Рен, — торопила она, — пока у нас еще есть время.

Они тотчас же отправились в путь. Рен шла во главе группы, пока Гарт не догнал ее и она не пропустила его вперед, довольная тем, что кто-то еще может взять на себя заботу о других. Фаун выпрыгнула из темноты, девушка сгребла крошечное существо и устроила у себя на плече. Дал и Трисс несли носилки с королевой, и Рен пристроилась рядом с ними. Нагнувшись, взяла руку, подержала ее мгновение и слегка пожала. Ответа не последовало. Осторожно опустив руку бабушки, Рен снова прошла вперед. Эовен обогнала ее, белое лицо предсказательницы выглядело во тьме потерянным и испуганным, рыжие волосы тускло светились в ночи.