Он кивнул, взял у нее факел, поднял повыше над головой, осматривая помещение, а затем вставил в сломанную подставку для лампы.

— Это будет наш дом, — объявил он, сняв с себя Меч Шаннары и прислонив его к кровати: взгляд задержался на украшении, выгравированном на рукояти меча: поднятая рука с горящим факелом. — Интересно, не осталось ли в шкафу случайно чего-нибудь съестного?

Дамсон засмеялась.

— Едва ли. — Она подошла к нему, порывисто обняла, прижала к себе и поцеловала в щеку. — Пар Омсворд, — тихо произнесла она его имя. — Я люблю тебя.

Он крепко обнял ее, погладил волосы, чувствуя, как тепло ее тела обожгло его.

— Знаю, — прошептал он.

— У нас все будет хорошо. Он молча кивнул, уверенный, что так оно и будет на самом деле, а как же иначе.

— У меня в мешке есть немного сыра и хлеба, — сказала она, отстраняясь от него. — И еще немного эля, достаточно хорошего качества для беглецов вроде нас.

Они ели молча, прислушиваясь к треску и ночным шорохам дощатого дома. Несколько раз к ним пробивались голоса, но настолько далекие, что слов нельзя было различить. Закончив ужин, они бережно спрятали остатки, потушили факел, закутались в одеяла, улеглись на узкой кровати и мгновенно заснули.

На рассвете через трещины и щели в комнату проникли лучи холодного призрачного света, шум города стал громче и отчетливее — люди спешили по своим делам. Пар проснулся, чувствуя себя отдохнувшим впервые за неделю. Хорошо бы еще умыться, но спокойный сон — это главное. Усталости как не бывало. У Дамсон сияли глаза, сбитые за ночь волосы, казалось, даже сохраняют подобие прически. И Пар подумал, что самое худшее уже миновало.

— Первым делом нужно найти выход из города, — объявила Дамсон во время завтрака, сидя напротив у столика. Ее лоб прорезали морщинки — знак решимости. — Нам не следует вести себя так робко.

— Жаль, что мы ничего не можем узнать о Кроте.

Она кивнула, отведя взгляд в сторону.

— Я искала его, когда уходила. — Она покачала головой. — Крот находчив. С ним не так просто разделаться.

«Но только если на тебя охотятся не порождения Тьмы», — едва не сказал Пар, но передумал и промолчал.

— Что мне делать сегодня? — спросил он.

— То же, что всегда. Замрешь на месте. Они еще не знают обо мне, только о тебе.

— Ты полагаешь?

Она вздохнула.

— Да. Именно я должна найти дорогу из Тирзиса. За его стенами мы сможем узнать, что случилось с Падишаром и другими.

Он скрестил руки на груди и откинулся назад.

— Я считаю, что мне не следует без толку торчать здесь.

— Иногда ожидание бывает самым лучшим делом, Пар.

— Не хочу отпускать тебя одну. Она улыбнулась.

— А я не хочу оставлять тебя здесь одного. Но это необходимо для нас обоих, мы должны торопиться.

Она натянула свой длинный плащ, одеяние фокусника: Дамсон появлялась на базарных площадях и показывала фокусы детям, делая вид, что ничего не изменилось. Из прохода, который привел их в убежище, проник слабый луч света, и, махнув на прощание рукой, она растворилась в пустоте.

Остаток утра он провел беспокойно, шагая взад и вперед по своему тесному убежищу. Один раз он вскарабкался на верх лестницы, ведущей на улицу, проверил замок на двери и убедился, что тот в полном порядке. Когда наступил полдень, он поел, достав кое-какие крохи из мешка Дамсон, растянулся на постели, намереваясь вздремнуть, и крепко заснул.

Когда он наконец проснулся, свет приобрел уже серебряный оттенок — день быстро переходил в сумерки. Какое-то время он лежал, сонно моргая, но, сообразив, что Дамсон еще не вернулась, а отсутствовала она почти десять часов, вскочил, полный тревоги за нее.