В тот день их погоня закончилась, едва начавшись. Примерно через час пути следы Гавилана резко оборвались. Они достигли гребня ущелья, когда Стреса остановился, издав предупредительный свист. Внизу, между сломанными ветками и выдернутыми пучками травы — следами жестокой схватки — они увидели обрывки паутины вистерона.

Стреса спустился в овраг. Подняв морду, он долго принюхивался. Вернувшись, иглокот взглянул на Рен темными, блестящими глазами и прошипел:

— Ш-ш-ш. Вистерон поймал Гавилана.

Рен закрыла глаза, чтобы защититься от вида представшей ее взору ужасной картины.

— Давно?

— Ш-ш-ш. Нет. Часов шесть назад. Сеть поймала эльфийского принца и удерживала его до прихода вистерона. Р-р-р. Зверь унес его с собой.

— Куда, Стреса?

Кот насторожился.

— Думаю, в нору. Он устроил себе глубокое логовище в яме, в центре Ин Джу.

Она почувствовала, как на нее навалилась усталость.

— Жезл Рукха здесь? Иглокот покачал головой:

— Исчез.

Если, конечно, Гавилан не бросил его по дороге. Но это вряд ли. Она вздрогнула, вспомнив свою короткую встречу с вистероном по дороге к Арборлону и то, что она почувствовала, когда он лишь прошел мимо.

«Бедный, глупый Гавилан».

Она посмотрела поочередно на каждого из спутников.

— Нам нужно вернуть жезл Рукха. Мы не можем покинуть остров без него.

— Да, сударыня Рен, — поддержал ее Трисс.

Гарт встал, его большие руки пришли в беспорядочное движение.

Стреса распустил свои иголки и поднял вверх мордочку с заостренным носиком.

— Р-р-р, Рен из рода эльфов, именно этого я и ждал от тебя. Ш-ш-ш. Но тебе придется… ш-ш-ш… воспользоваться волшебной силой эльфов, если мы хотим уцелеть. Иначе не одолеть вистерона.

— Знаю, — прошептала она, почувствовав, что с прошлой жизнью покончено.

— Ш-ш-ш. Не то чтобы это имело какое-то значение. Фр-р-р. Но вистерон…

— Стреса, — прервала она его мягко, — ты можешь не ходить.

Тишина повисла над зарослями. Иглокот вздохнул.

— Фр-р-р. До этого мы шли вместе, не так ли? Так молчи. Я иду с тобой.

ГЛАВА 25

В безмолвии бесконечно длящейся ночи Паранора в тусклом, неменяющемся сумрачном свете сидел Уолкер Бо, вперив взгляд в пространство. Он сделал все возможное, проанализировал все варианты решения — оставалось только проверить свои идеи на практике.

— Может быть, тебе нужно еще немного времени? — мягко спросил его Коглин.

Старик сидел напротив него, хрупкий и тощий, почти призрак. «Он едва виден», — в отчаянии подумал Уолкер. Седые растрепанные волосы разлетались как пылинки от его головы; одежда болталась на нем, точно белье на веревке, а глаза в темных глазницах тлели тусклым огнем. Коглин угасал, исчезал в прошлом, возвращался с Паранором туда, откуда его вызвали. Ибо Паранор не может оставаться в мире людей, если этого не захочет друид, и Уолкер Бо, выбранный временем и судьбой примерить темные одежды друидов, вынужден был надеть их.

Его взгляд остановился на Шепоточке. Болотный кот, свернувшийся калачиком у дальней стены комнаты для занятий, где они расположились, становился таким же бесплотным, как старик. Уолкер посмотрел на себя — он тоже исчезает, хотя и не так быстро. У него, кажется, еще есть выбор. Он волен уйти когда захочет, чего не могут сделать Коглин и Шепоточек, привязанные к Паранору навечно, если Уолкер не найдет способа вернуть Башню Мудрых в мир людей.