Это было невыносимо, и она отбросила все предположения.

Скалистая местность, по которой они шли, была неровной, поросшей густой растительностью. Они с трудом нашли дорогу, ведущую вниз. Спустились быстро. Стреса все принюхивался к запаху следов Гавилана. Сломанные ветви деревьев и примятые листья свидетельствовали о том, что эльфийский принц проходил тут. Это было настолько очевидным, что Рен могла бы и сама идти по его следу. Время от времени ей встречались места, где беглец падал, по-видимому, забыв о своей безопасности, стремясь лишь убежать как можно дальше; да, вероятно, он сошел с ума от страха.

Они добрались до Ин Джу в полдень и остановились подкрепиться. Стреса был угрюм и, как всегда, самоуверен. Он сообщил, что они отстают от Гавилана лишь на несколько часов. Эльфийский принц явно выбился из сил. Если не случится ничего непредвиденного, к вечеру они догонят его.

После нескольких часов погони за Гавиланом, который тщетно пытался выйти из Ин Джу, запахло сыростью. С каждым метром спуска воздух становился все более влажным и душным, как в бане. Влага висела в воздухе полотнищем мокрого шелка, ложилась на лица путников, каплями оседала на одежде. Сырость сгущалась в туман, затем заморосил дождь, и наконец на них обрушился яростный ливень. Они укрылись от дождя под огромным баньяном. Ливень мгновенно прекратился, но он смыл следы Гавилана. Стреса пытался найти их, но безуспешно.

Гарт внимательно осмотрел заросли и подал знак Рен: «Его следы еще отчетливы. Я вижу их».

Она позволила Гарту идти впереди Стресы на полшага. Гарт шел по следу Гавилана, Стреса выискивал дартеров и прочие опасности. Рен снова испытала жалость к Гавилану. «Ему следовало бы остаться в городе. Я должна была уговорить его. Тогда бы никакие опасности, трудности не сломили его», — сожалела она о том, чего уж не вернуть.

Они медленно продвигались вперед. Гавилан отказался от попытки обойти Ин Джу стороной и пошел напрямик. Следы, которые они находили — сломанные прутья и ветви, смятая трава, отпечатки сапог, — свидетельствовали о том, что он оставил всякую попытку прибегать к уловкам, не таился, стремясь к одному — побыстрее, наиболее коротким путем достичь побережья океана. Рен отметила про себя, что он сделал неудачный выбор, предпочтя скорость осторожности. Они без труда вели преследование, и на каждом повороте Рен ожидала увидеть впереди его фигуру, тогда погоня прекратится, а неизбежное подтвердится. Однако он продолжал идти, избегая ловушек, расставленных повсюду, уклоняясь от трясин и карстовых воронок, от дартеров, существ, которые устраивали засаду на неосмотрительную жертву, от капканов и чудовищ, созданных волшебством эльфов, которым он так опрометчиво надеялся завладеть. «Как ему удалось уцелеть до сих пор? — удивилась Рен. — Он должен был давно погибнуть. Отойди он от дороги лишь на шаг, и конец. Лучше бы с ним произошло именно это. Тогда безумие прекратится». У нее было неприятное чувство, что она охотится на него, как на зверя. Они преследовали его, точно охотники. Когда же это прекратится?

И в то же время она опасалась встречи.

Заметив паутину вистерона, она пришла в отчаяние. «Только не это, — умоляла она судьбу. — Пусть его смерть будет быстрой». Нити-ловушки свисали с деревьев, вились по ползучим растениям, раскидывая смертоносные сети. Стреса вновь пошел впереди, чтобы провести их мимо силков, часто останавливаясь, чтобы понюхать воздух и определить, насколько безопасен их путь. Лабиринт из зеленых ветвей и темных стволов, которые переплетались друг с другом загадочными узорами, все сужался. Вокруг них с голодным воем сновали какие-то тени.