Тяжелый вес ожиданий давил на нас, время шло, и ничего не менялось. Это терзало нас. Дни становились неделями, срок удара приближался, а мы выжидали. Мы не могли подготовиться еще лучше. Брина использовала все кусочки дерева, перья и тетиву, чтобы сделать нам луки и стрелы. Наши мечи и ножи были заточены так, что свистели на тренировках. Эррин и Мерек не могли продолжать без ртути и Сал Салиса, они могли открыть свой магазин с зельями, мазями и лосьонами, которые сделали в это время.

Только Хобб был рад, потому что с каждым днем ожидания бойцы становились сильнее и лучше. Повышался шанс выжить в бою. Но, когда мы не тренировались, ожидание превращалось в зуд, который не исчезал, все чаще вспыхивали споры и ссоры, становилось сложнее поддерживать решимость во всех.

Чем дольше такое продолжалось, тем крепче сжималась на мне хватка стража. Хоуп и Ульрин могли добраться до Таллита за три дня по реке, обратный путь должен был занять примерно столько же времени, хоть и против течения. Так где они?

Как только они ушли, меня начали терзать сны, и чем дольше они отсутствовали, тем хуже становились кошмары. Каждую ночь я видела их мертвыми, Кирина и Нию пойманными и убитыми. Путешествовать по Трегеллану пешком было опасно и до того, как Совет предложил верность Ауреку. Во снах я видела, как наемники разбивают их головы, пока они спят, как солдаты вешают их на глазах у толпы. Я видела Сестер, прибитых к деревьям у Королевской дороги, но у них были лица моих друзей, и никто не мог им помочь. Утром горло болело от криков, Эррин устала проводить дни за изготовлением зелий, а ночи за вытягиванием меня из бесконечных кошмаров, из-за которых мы обе не спали.

После двух таких недель Мерек без шума переехал в нашу комнату, занял кровать Нии, а Эррин перебралась в его комнату. И теперь меня успокаивала рука Мерека на моем лбу, в его руках я дрожала и плакала, Мерек говорил мне, что это был только сон, повторял это, гладя меня по волосам, пока я не приходила в себя. Он держал меня, пока я не засыпала без снов, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая его запах. Когда я просыпалась, он уже не спал и был в лаборатории.

Мы не говорили об этом; это происходило, преодолевалось и умалчивалось. Если это и утомляло его, он не показывал. Остальные знали, что что-то не так, я будила не только Эррин и Мерека, и они знали, что это связано с пропавшими друзьями, но они не знали, что на кону, как много зависит от их возвращения. Я начала жалеть, что мы не пошли вместе. Мы утаивали секреты, это добавляло слои напряжения, и вскоре моя кожа стала напоминать бумагу, я боялась, что в любой миг улечу.

Наконец, спустя четыре недели, наступила ночь, когда я сидела в оружейной, не собираясь идти спать, хоть было и поздно, и рассеянно полировала уже сияющий меч. Я услышала шаги, которые так ждала. Я бросила тряпку и спрятала меч в ножны, выжидающе развернулась.

Там стояла Хоуп, ее одежда была в пыли, под глазами виделись тени, ее кожа стала серой от усталости. Она пересекла комнату в три шага и сунула мне в руки сумку, камни внутри звякнули, когда я забрала ее.

— Только не прикасайся к ним кожей. Ядовито.

А потом она обняла меня.

Я сжала ее так крепко, что она закряхтела и отодвинулась.