— Расскажешь подробнее? — спросил он. — Я бы хотел узнать, как это работает.

Она рассеянно кивнула, а потом еще раз, уже увереннее.

— Да. Но сначала осмотрим вас, — она взглянула на меня. — У тебя есть какие-нибудь раны?

— Нет. Я в порядке. Просто ужасно устала. Я пойду отдохнуть.

Я замерла на пороге и смотрела, как она открывает баночку и начинает втирать в его раны мазь. Он встретился со мной взглядом, и все внутри меня сжалось. Я кивнула на прощание и оставила их. Я хотела отправиться на кухни поесть и сходить искупаться. Но вместо этого я пошла в свою комнату, где рухнула лицом в кровать и уснула, даже не сняв сапоги.

Когда я проснулась, комната была пустой, но кто-то снял мои сапоги и накрыл меня одеялом, не потревожив мой сон. Я перекатилась на спину, ощущая тяжесть в теле, и закинула руки за голову.

А потом все вспомнила: мужчины, идущие в пещеры, успех Эррин с Опус Мортемом. Я села и застонала. Было больно, я ощущала пустоту. И запах.

Я искупалась, как и хотела до этого, и заплела волосы. Пока я шла в столовую, чтобы увидеть, не осталось ли что-нибудь после завтрака, я услышала звон металла о металл и, игнорируя разъяренный желудок, свернула во двор, где скрылась за колонной и смотрела, как местные сражаются друг с другом.

Мерек сидел в одном из углов, Хобб был с ним, они общались и выкрикивали бойцам советы. Ряд за рядом людей направлял друг на друга мечи, кто-то успешнее, чем остальные. Я пошла по краю двора к Мереку, следя за ними. Хобб увидел меня и пошел навстречу.

Он тут же заговорил.

— Простите, что не рассказал об активности в пещерах. Я ждал, пока будет известно больше.

— Хорошо. Узнали что-нибудь еще?

— Ничего полезного. Но получили весть, что Аурек, похоже, скрывается. После пожара он заперся в башне, никому не показывается, ничего не делает. Мой шпион там сказал, что слышал, как Аурек ходил на кухню и следил за приготовлением еды, а потом заставил не меньше трех человек попробовать блюда, и только потом поел он. Никого не впускают в его башню, у двери големы, и они сопровождают его, если он выходит.

— А Лиф… Серебряный рыцарь?

— Серебряный рыцарь и шестеро остальных отправились в Скаррон.

Скаррон. Они все еще думали, что я там.

— Это все, миледи, — сказал Хобб. Я кивнула, и он ушел на поле, крича в поддержку воинов.

— Как они? — тихо спросила я у Мерека.

— Для тех, кто никогда не сражался, они справляются неплохо.

— Но этого мало, да? — поняла я по его тону.

— Да, ведь тех солдат учил Лиф, — отметил Мерек.

— Может, стоит разделить их, — сказала я. — Тех, кто хорош в бою, учить и дальше сражаться с мечом, а остальных учить бороться с големами.

— Кто научит… ах, — он улыбнулся. — Конечно. Убийца големов.

— Это не так и сложно. Стоять в стороне и использовать огонь.

Глаза Мерека засияли.

— Да… В замке голем, вошедший в огонь, рассыпался, когда вышел.

— Это высушивает их, ведь они из глины. Так их проще разбить. И огонь раскрывает приказ внутри них. Если его разрушить, они разбиваются.

— Как симулякры. Без алхимии они — ничто.

Я подумала об Эррин, как и Мерек, ведь он сказал:

— Похоже, Лиф сдержал обещание. Он явно уничтожил куклу.

— Наверное, — получил он в ответ. Я все еще не доверяла ему.

— А что с теми, кто плох в любом бою? — Мерек кивнул на бедную Брину, которая могла легко ранить себя, а не врага.