— Между мной и Роксэль никогда ничего не было, — красивое лицо исказила мука. — Она часть шарады. Ширма. Мне неприятна эта история, бесконечные сплетни, косые взгляды. Но тогда — в юности — решение показалось правильным и гениальным. Всем четверым. Да, Мари. Это был сговор четверых. Мы решили подставить под удар двух бунтарей — меня и юную дочь проклятого Эльна Норды. Чтобы все поверили в очевидное, и не поняли, что я встречаюсь с Вестой, а Роксэль со Снежаном.

Мари давно перестала чувствовать холод. А после этого заявления захотелось расстегнуть шубу, ибо тело вмиг стало горячим, вот-вот пар повалит.

— Значит… значит… Ян…

— Сын Роксэль. Ей пришлось отдать ребенка, иначе бы все решили, что он мой.

— И она согласилась?! Так просто?!

— Главным было сохранить инкогнито мальчика. Не важно, сын или племянник, Ян — незаконнорожденный Дората.

«Как и я», — хотела сказать Мари, но сдержалась. Вместо этого глянула на Короля с укором.

— Как вы это допустили? Три жены! При живой… живой… — девушка никак не могла произнести некрасивое слово.

Инэй горько засмеялся, откинул со лба спутанные волосы.

— Еще одна видимость, чтобы закрыть чужие рты и, в первую очередь, твоей дражайшей бабке, — ответил он через силу и поморщился. — Вынужден признать, в определенной степени я вел себя по-свински. Но не по отношению к твоей маме. Я люблю ее, — в обычно ледяных глазах Короля сверкнул огонь. Нет, целое пламя. — И буду любить до последнего мига под небом. И никогда не предам. Те три брака были формальными и незаконными. Шар Стихий не случайно не признал ни Лирану, ни Хладу, ни Киру. Знал, что я несвободен. Моя единственная жена — Веста. Моя Королева! Мы поженились тайно на срединной территории, едва достигли совершеннолетия. О! — Инэй грустно улыбнулся. — Грэм прав, ты испытала столь сильный шок, что не осознала простую, но крайне важную истину. Шар откликнулся на твое прикосновение. А ведь он подчиняется только…

— Рожденным в законном браке, — прошептала Мари благоговейно. И, правда, как она могла забыть? Ведь знала, помнила…

— Верно. А теперь идем, — Инэй поднялся первым и протянул руку. — Нам нужно быть рядом с твоей мамой. Тем более, ты вот-вот в сосульку превратишься.

Девушка не была уверена, что хочет идти туда, куда Грэм унес Весту. Но сейчас у нее не было ни сил, ни желания сопротивляться.

Какой же крепкой оказалась ладонь Короля! Не мягкой, не изнеженной. Инэй, как и сама Мари, едва стоял на ногах, но делал вид, что все в порядке. Еще и ее пытался по сугробам вести, что было кстати. Собственного упрямства, способного прийти на помощь обессиленному телу, сегодня было недостаточно.

Когда вышли на почищенную дорогу, стихийница с ненавистью глянула не тело Фина Майли, оставленное позади. А еще на следы крови Весты на белом Зимнем покрывале.

— Что будет, когда его найдут?

— Не найдут, — пообещал Инэй, поднимая правую ладонь тыльной стороной вверх.

В воздух взлетел целый пласт снега. А потом опустился чуть в стороне, накрывая место битвы и преступления.

— Потом с этим разберемся, — пробормотал Король. — Что? Ты тоже так умеешь. Просто еще не подозреваешь об этом. И не волнуйся, — попытался успокоить он, заметив, что дочь оглядывается по сторонам. — Все на празднике. Нас никто не увидит.

— Не мне надо думать о репутации, — заметила она, осознав вдруг, что больше не боится этого стихийника.