Но в этом молчаливом диалоге, в этом обмене взглядами, длившемся не более нескольких секунд, было сказано больше, чем за весь наш вчерашний разговор за кофе.

Это было и «Я рада тебя видеть», и я «Я помню о нашем свидании».

Это было: «Я тоже нервничаю».

И это было: «До воскресенья».

Я стоял ещё несколько мгновений, глядя ей вслед, пока звук её шагов не затих в общем гуле офиса. Навязчивые мысли о Кайто, о Каору, о блокноте и «организации», всё это отступило, отодвинутое на второй план одним лишь её взглядом.

Оно того стоило. Всё это безумие, все эти игры с тенью, вся эта боль и страх — они того стоили, если в конце этого тоннеля был такой взгляд.

Я повернулся и пошёл обратно в свой кабинет. Походка моя стала тверже, а спина — прямее.

С таким настроем я был готов к этому дню.

Вечерний воздух был прохладным и густым, пахло мокрым асфальтом и далеким дымком откуда-то с окраин. Я вышел из подъезда, и Момо, почуяв свободу, тут же натянула поводок, желая исследовать ближайший куст. Я потянулся за телефоном, чтобы проверить, не было ли мне новых сообщений, как тут же услышал лёгкие, быстрые шаги за спиной.

— О, Канэко-сан! Какая встреча! — Голос был томным и слегка заигрывающим. Я обернулся.

Араи Асука стояла на ступеньках, одетая в лёгкое пальто цвета беж. Оно было подпоясано, подчеркивая ее тонкую талию. Вечерние тени мягко ложились на её лицо, делая взгляд из-под стильных очков ещё более глубоким и загадочным. Она улыбалась, и в этой улыбке было намеренно больше тепла, чем во время нашего вчерашнего чаепития.

— Араи-сан, — кивнул я, чувствуя, как Момо тут же насторожилась за моей ногой, но на этот раз без рыка. Просто заняла позицию молчаливого наблюдателя.

— Выгуливаете своего очаровательного телохранителя? — она сошла на мостовую, её движения были плавными, почти грациозными. Она приблизилась чуть ближе, чем того требовали нормы вежливого общения. От неё пахло дорогим парфюмом — не просто цветочным, а сложным, с нотами бергамота, жасмина и чего-то древесного, что звучало на её коже на удивление соблазнительно.

— Пытаюсь, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Пока он больше интересуется кустами, чем моей безопасностью.

Она рассмеялась. Звонко, слегка запрокинув голову.

— А у вас всегда такой самоироничный взгляд на вещи? — она склонила голову набок, и её волосы выбились из-под капюшона пальто, касаясь щеки. — Это же должно нравиться девушкам. Такой… загадочный, немного уставший герой из старого фильма.

Её слова висели в воздухе, нагруженные откровенным намеком. Она смотрела на меня прямо, её глаза блестели в свете фонаря. Это был уже не просто взгляд соседки. Это был взгляд женщины, которая оценивает мужчину и дает ему понять, что он ей интересен.

Момо тихо хрюкнула, тычась мордой мне в колено, будто напоминая о своем присутствии и о том, что вся эта ситуация ей глубоко подозрительна.

Внутри меня всё сжалось. Немногим ранее, месяц назад, даже неделю назад такой взгляд, такой настрой заставили бы мое сердце биться чаще. Возможно, я бы даже попытался парировать, вступив в эту лёгкую игру.

Но сейчас её слова ударялись о глухую стену. Я ловил себя на том, что анализирую не её улыбку, а возможные мотивы. Не её духи, а то, почему она вышла именно в этот момент. Это был не флирт. Это было упражнение в паранойи.

«Она пытается меня отвлечь? Зачем? Что она хочет получить? Информацию? Доступ? Или это просто игра?»

— Девушкам, наверное, нравятся мужчины, которые высыпаются, — сказал я наконец, делая вид, что поправляю поводок на руке. Мой голос прозвучал практически безэмоционально. — А я, кажется, забыл, что это такое.