Небольшая искорка вернулась в его глаза. Он кивнул, но уже не так безнадёжно.

— А сейчас, — я сделал последнее усилие, чтобы вернуть всё в практическое русло, — принеси мне, пожалуйста, кофе. Свежего. И себе тоже. Выглядишь так, будто последнюю неделю за тебя спал кто-то другой.

Его лицо озарила слабая, но настоящая улыбка. Простое, понятное задание. Поручение от начальника.

— Сию минуту, Канэко-сан! — выпалил он и выскочил из кабинета, уже не сметая всё на своем пути, а старательно обходя углы.

Дверь закрылась. Тишина кабинета снова оглушила меня, но теперь она была другой. Насыщенной энергией, которую оставил после себя Иоширо, и тяжким грузом ответственности за него. Я спас его от немедленного перегорания, но чувствовал, что это лишь отсрочка. Его фанатизм нужно было не ломать, а упорядочивать, научить управлять этим ураганом.

И я с содроганием думал о том, что у меня пока нет ни малейшего понятия, как это сделать.

После урагана по имени Иоширо в кабинете воцарилась тишина. Я пытался вернуться к цифрам в отчётах, но они расплывались перед глазами, превращаясь в те самые красные стрелки и зловещие графики, что принес мой неуёмный ассистент. В ушах все ещё стоял гул от его восторженного трещания, смешанный с ледяными интонациями Кайто. Мир распадался на части, каждая из которых требовала немедленного решения, и я чувствовал себя не стратегом, а пожарным, который безуспешно пытается потушить разом все пожары одним стаканом воды.

Мне нужен был воздух. Просто выйти. Уйти от этих четырех стен, которые начали медленно, но верно сжиматься вокруг меня.

Я вышел в коридор, намеренно направляясь не к кофемашине, а к дальнему окну в противоположном конце этажа. Просто чтобы пройтись. Чтобы заставить ноги двигаться, а кровь — циркулировать. И тогда я увидел её.

Ая.

Она выходила из соседнего кабинета, задумчиво просматривая какие-то бумаги. Она не видела меня. Я замер, воспользовавшись этой секундой, чтобы просто посмотреть на неё. Она была сосредоточена, её брови слегка сведены, губы поджаты. В её позе, в том, как она держала папку, была та самая деловая собранность, что так контрастировала с её робостью. Она выглядела… настоящей. Единственным реальным, неиспорченным и несломленным объектом в этом безумном калейдоскопе.

Она подняла голову, и наши взгляды встретились.

Всё произошло за долю секунды, но время растянулось, разбив этот миг на кадры.

Сначала в её глазах было лишь автоматическое, дежурное узнавание. Затем мгновенная вспышка чего-то тёплого, что заставило её глаза смягчиться и широко распахнуться. Почти незаметное движение её ресниц. Лёгкий, едва замеченный мною вздох, от которого приподнялась её грудь.

И затем — румянец. Не смущённая, суматошная краска, заливающая всё лицо, как раньше. А тонкий, яркий румянец, выступивший точками на самых выступающих частях её скул. Он выдавал не смущение, а волнение. Возможно, то же самое, что бушевало сейчас во мне.

Я кивнул. Всего один раз. Коротко, почти по-деловому. Но я чувствовал, как мышцы моего лица вопреки моей воле разглаживаются, а в уголках губ появляется непроизвольная, неподконтрольная мне тёплая улыбка.

И она ответила. Нет, не словом. Её губы также тронула улыбка. Маленькая, сдержанная, лишь лёгкий изгиб, скорее угадываемый, чем видимый. Но от этой улыбки её глаза засияли таким чистым, незамутнённым светом, что на мгновение мне показалось, будто в коридоре включили дополнительную лампу.

И затем взгляд был потуплен. Быстро, стремительно. Она сделала вид, что поправляет папку под мышкой, и прошла мимо, ускорив шаг. Её плечо едва не коснулось моего. Я уловил легкий шлейф её духов — что-то свежее, с нотками зелёного чая и ещё чего-то цветочного.

Не было сказано ни единого слова, ни единого звука не проронил каждый из нас.