Еще дважды крыша вагона цеплялась за стену. Наконец крутой поворот закончился, и колеса вновь плотно встали на раскаленные рельсы. Впереди лежал пологий прямой спуск, а за ним мост. Внизу, в долине, сверкнули стекла бинокля. Наблюдатель. Хуан без труда прочел его мысли. Через мгновение командир террористов отдал приказ, и его люди стали спускаться к мосту прямо под огнем вертолета.

Кабрильо перебрался вперед, к пулемету, за которым распростерлись Линда и Алана.

— Может, звучит по-детски, — заявила Линда, веснушчатое лицо которой чуточку побледнело, — но поездочка вышла что надо. Никакие американские горки и в подметки не годятся.

Стрелять она больше не могла. Впрочем, Адамс и один отлично справлялся.

— Теперь тут делать нечего! — Хуану пришлось перекрикивать ветер. При скорости сто километров в час удержаться на крыше можно было разве что на четвереньках. — Пойдемте в машину.

Он забрал пулемет вместе с болтающейся лентой, так что девушки шли налегке, помогая друг другу. Они спустились на крышу «КОТа» и исчезли в люке. Кабрильо ненадолго задержался. Прищурился, стал смотреть вперед. Уворачиваясь от пуль, Адамс выделывал фигуры высшего пилотажа, а стрелок — Хуану показалось, что он узнал могучую фигуру Джерри Пуласки, — продолжал поливать террористов огнем из пулемета.

Шум колес изменился — вагон въехал на мост. Земля по бокам от путей стала быстро уходить вниз.

Взрыв прогремел далеко, на дне долины, у одной из опор. Деревянные столбы охватило пламя. Впереди стремительно разрастался смертоносный красный цветок. Хуан рухнул ничком. Вагон прорвал ревущую завесу и понесся дальше — целый и невредимый, если не считать пятен обгоревшей краски.

Впрочем, опоры все же немного пострадали от взрыва. Сначала Линда, а потом Адамс метким огнем не позволили террористам как следует заминировать мост, и он продержался секунд десять — как раз чтобы поезд успел проскочить почти до конца, — а потом начал рушиться. Огромные балки валили одна другую, поднимали гигантские столбы пыли, за которыми исчезли Ми-8 и бегущие фигурки людей.

Опоры падали, словно костяшки домино, а стальные рельсы гнулись как проволока. Должно быть, Линк увидал это в зеркала заднего вида и на всякий случай подал в цилиндры еще порцию закиси азота.

Вагон оставлял за собой лавину из рельсов и деревянных брусьев. Потрясенный Кабрильо смотрел, как мост буквально тает прямо за грузовиком. Ничего поделать уже нельзя, поэтому он не боялся, а следил за жуткой гонкой почти безразлично. «КОТ» увеличил скорость, но и балки рушились все быстрее. Рельсы тряслись и исчезали в огромном пылевом облаке уже в тридцати метрах позади машины.

Посмотреть вперед и оценить, сколько еще осталось, Кабрильо не решился. Лучше не знать.

Рельсы уже проседали, и вдруг воздух перестал свистеть, под днищем снова замелькали деревянные шпалы. Они едва успели. Мост рушился. Вскоре от него ничего не осталось — лишь огромная гора мусора на дне долины.

Кабрильо торжествующе завопил что было мочи и от радости чуть не свалился с крыши.

— Ну и поездка выдалась, — бросил он Линку. — Как вы там?

— Все в порядке.

Что-то в голосе Линка командиру не понравилось.

— Давай колись, здоровяк.

— Я сжег трансмиссию. Мы травим масло.

Только теперь Хуан обратил внимание, что рев двигателя стих. Если привод не работает, крутить мотор и правда нет смысла.

— Марк говорит, дальше дорога более или менее прямая, вот только… — Он замолчал.

— Так… — изрек Хуан. — Тормозам тоже конец?

— Давлю на педаль — посмотрим, что получится.