Хуан поглядел вперед. Вдали свинцово-серой полоской виднелось море. Железнодорожное полотно уходило вниз; впрочем, до конца всего несколько километров. Марк прав, остается последний пологий спуск. Вся надежда, что план Макса сработает. Вагонные тормоза, как и колодки «КОТа», полностью выработали свой ресурс.

— Макс, ты меня слышишь?

— Слышу превосходно.

— Где ты?

— Уже на месте, жду вас.

— О вертолетах ливийской армии есть информация?

— Нет. Скорее всего, они пойдут с юга, так что мы их не увидим. А они — нас.

— Как только захватишь нас магнитом, пусть Эрик полным ходом идет в нейтральные воды.

— Успокойся, Хуан. Мы тут не дремлем. Доктор Хаксли с помощниками переоборудовала носовой трюм: там койки, одеяла и куча капельниц. Повара наготовили столько, что всем узникам хватит, и боевые системы в полном порядке, на случай если бедолаг вздумают отбить.

— Ладно, ладно. Понял. Будем через три минуты.

В конце железная дорога выходила из гор в долину, сбегавшую к морю. Все, в том числе Алана, Чеффи и Фодль, пристегнулись, а пассажирам было велено держаться покрепче.

От угольной станции остались одни развалины — металлические остовы с деревянными обломками. Погрузочные краны давно демонтированы, яму у подножия утеса, где хранили антрацит, занесло песком.

У недавно отстроенного причала высился «Орегон». Со стрелы крана над самым пирсом свисал большой электромагнит.

Обычно при виде корабля Хуана охватывала гордость за свое творение, однако в этот раз его мозг был целиком занят расчетами скорости. Он заставил себя не смотреть на спидометр, чувствуя, что стрелка подбирается к ста десяти километрам. Пути были свободны — значит, мягкими пластиковыми барьерами Макс не озаботился. Вдруг Хуан заметил, что причал сидит в воде куда глубже, чем он ожидал, а его дальний конец вообще уходит вниз.

Командир радостно рассмеялся.

Рельсы закончились, состав с грохотом понесся по пирсу. Макс заранее пробил огромные пластиковые понтоны — скорее всего, просто расстрелял из автоматической пушки, — и конец причала сам ушел в воду, а под весом вагона погрузился еще глубже.

Забурлила вода, и море так плавно погасило скорость состава, что экипаж «КОТа» даже не почувствовал, как натянулись ремни безопасности. Проехав две трети пути по пирсу, грузовик снизил скорость до тридцати километров в час, оказавшись в воде по самую раму.

Вагон еле-еле докатился до конца и медленно съехал с причала, таща за собой машину. Он успел чуть-чуть покачаться на волнах, а потом сверху повис электромагнит, и оператор дал ток. Вагон с болтающимся позади «КОТом» извлекли из моря за считаные секунды. Хуан не сомневался, что за пультом управления восседает лично Макс Хэнли — никто другой не сумел бы так точно угадать центр тяжести.

Наружу полилась вода. Груз опустился на палубу. Кабрильо тут же распахнул дверь и выскочил. Кто-то уже резал трос ацетиленокислородной горелкой. Хуан бросился к дверям вагона и едва не сшиб доктора Хаксли, за которой выстроились санитары с носилками.

— Ты, видно, думаешь, мне мало своих штопать — решил привезти еще вагон пациентов?

Кабрильо почувствовал, как далеко внизу, под палубой, загудели насосы.

— По-моему, для доктора это лучший сувенир.

Он дернул дверь вагона, и на палубу хлынул новый поток воды, а затем появился первый из еле живых, насквозь промокших беглецов.

— Вы в безопасности, — произнес Хуан по-арабски. — Вы в безопасности, но нужно поспешить, понятно?

Через мгновение к ним присоединился Фодль, и втроем с Джулией они стали вытаскивать измученных пассажиров.