Тут он заметил Марка. Долговязый оператор боевых систем с рюкзаком и непромокаемым футляром для ноутбука направлялся к люку на нижнюю палубу, где находилась его каюта.

— Не спешите, мистер Мерфи. С этой секунды вам со Стоуном поручается исследовательский проект повышенной важности.

— Можно, я хоть душ приму?

— Нет. С этой самой секунды мне нужно знать абсолютно все о предмете под названием «Иерусалимский камень». Алана Шепард упоминала, что он покоится вместе с телом Сулеймана аль-Джамы, но что это такое, она не знает.

— Судя по названию, это из какого-то третьесортного фэнтези.

— Очень может быть. Выясни. Отчет через час.

— Так точно, босс, — уныло подтвердил Марк и удалился.

— Кто эти люди? — спросила Хаксли, передавая очередную женщину в руки санитаров.

— Все они бывшие сотрудники ливийского МИДа. Где-то тут и бедолага министр.

— Не понимаю. А почему их держали в плену?

— Потому что, если я ничего не путаю, новый министр иностранных дел, глубокоуважаемый Али Гами, и есть Сулейман аль-Джама.

ГЛАВА 26

Вертолеты ливийской армии неслись над пустыней, словно стая разъяренных ос. Все машины были российского производства, четыре или пять — пятнистые, камуфляжной окраски, остальные — тускло-серые, из сил ВМФ.

Джим Кублицки проработал в ЦРУ пятнадцать лет, но даже не предполагал, что полетит наблюдать за нападением ливийских вертолетов на укрепленный лагерь террористов. Мун лично согласовал его участие с Гами. На первый взгляд официальный Триполи оказывал им полнейшее содействие, однако и Мун, и Кублицки все еще сомневались. Главным основанием для подозрений был секретный отчет, который переслали из Лэнгли. Джим понятия не имел, как их сотрудникам удалось проникнуть в воздушное пространство Ливии в самый разгар поисков упавшего самолета. В любом случае главный вывод один: до аварии «боинг» госсекретаря вынудили совершить посадку в пустыне, предположительно чтобы забрать Катамору. Затем самолет разбили. Специально.

Кроме того, сообщалось, что вскоре на месте катастрофы появился вертолет с отрядом, имеющим целью запутать следствие. В отчете говорилось буквально следующее: «они прошлись по месту аварии, как торнадо по автостоянке».

Отчет экспертов из Комитета по безопасности на транспорте — разумеется, предварительный и страшно секретный — подтверждал сведения, полученные из Лэнгли. Несмотря на все старания террористов, обнаружились нестыковки, и их оказалось не так-то просто объяснить. Когда Мун пересказал Джуисону отчет ЦРУ, тот кивнул и подтвердил, что самолет вполне мог приземлиться до катастрофы.

На авиабазе в окрестностях Триполи, где концентрировались силы для нападения на лагерь, Кублицки познакомился с командующим операцией — полковником спецназа по фамилии Хассад. Тот объяснил, что Ливийская пустыня усеяна заброшенными базами еще с тех времен, когда его страна предоставляла убежище террористам. Последнее время правительство ведет с ними решительную войну — его подчиненные уничтожили большинство известных им лагерей, но наверняка есть и другие — неизвестные.

Хассад сел справа, рядом с пилотом, а Кублицки пришлось втискивать свои два метра на заднее откидное сиденье. С ними летела лишь горстка людей. Главные силы расселись по другим машинам.

Полковник обернулся, прикрывая рукой закрепленный на шлеме микрофон. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать ритмичный шум винта:

— Садимся через минуту.