Неизвестно, насколько плотной сетью окружили лоцмана люди из СОД, но Эдди и Хали легко могли в нее попасться.

Наконец Хэнли собрался с мыслями.

— Лэнгстон, это полностью меняет наши планы. Мне нужно срочно связаться с Хуаном, иначе нам крышка.

— Ладно. Держи меня в кур…

Макс оборвал разговор и переключился на другую линию.

— Хуан?

— Даже не знаю, разговаривать ли с тобой теперь, — протянул Хуан, изображая обиду.

— Дружище, у нас проблемы.

Радость Хуана по поводу спасения быстро улетучилась.

— Что такое?

— Через два часа ливийцы атакуют лагерь, из которого ты выбрался. Они думают, там могут держать Катамору, так что будет одновременно и спасение заложника, и обычный бой на уничтожение. Вдобавок Тарика Ассада скоро арестуют за то, что он — Сулейман аль-Джама.

— А как же карьер?

— Не знаю, — удивился Макс. — А что карьер?

Кабрильо не ответил. Хэнли слышал, как он дышит в микрофон, и понимал: командир стоит перед сложным выбором.

— Черт, — пробормотал Хуан. — Первым делом предупреди Эдди и Хали, чтобы держали ухо востро.

— Эрик уже их ищет.

— В лагере не меньше двух сотен боевиков. Если госсекретарь там — это, по-моему, вполне возможно, — то она уже, считай, мертва. Ливийцы зачистят лагерь минут за двадцать — тридцать, ей сто раз успеют прострелить голову. Нужно как-то уравнять шансы.

— Как?

— Вот я и думаю. Вы сейчас где?

— В восьмидесяти милях от берега.

— И у нас два часа?

— Где-то так.

— Отлично. Слушай, Макс, можешь сколько угодно трястись над своими драгоценными двигателями, но у берега тебе надо появиться как можно быстрее. Играй боевую тревогу, и чтоб красавчик Адамс через пятнадцать минут после приказа был готов к вылету.

— Мостик, дайте аварийную мощность! — крикнул Макс. — Самый полный вперед! Идем к угольной базе. Не беспокойся, Хуан, мы тебя вытащим.

Кабрильо лежал на заднем сиденье, Линк под местным наркозом штопал ему рану. Кабрильо смотрел на пленника, которого спасли они с Аланой. Того звали Фодль. Солевые таблетки и несколько бутылок воды вернули его к жизни.

— Вытащите, — ответил Хуан Максу. — Не меня — всех нас.

ГЛАВА 22

В такой этнически однородной стране, как Ливия, Эдди Сэну было непросто слиться с толпой, однако он не жаловался. Эдди, как и Хуан, сразу почувствовал: с Ассадом что-то не так, что-то в лоцмане есть особенное, что-то такое, отчет становится щекотно в затылке.

Конечно, одно дело — подозревать, а совсем другое — доказать. Как назло, две сотни поколений предков Эдди жили в Китае, а чуть ли не все, кто бродил по улицам Триполи, родились на Ближнем Востоке.

Впрочем, не построили еще на планете такой город, где не было бы китайцев. Первой же ночью Хали пошел за Ассадом, вооружившись картонкой с надписью «Немой». Эдди же двинулся на поиски китайского квартала.

Увиденное поразило его до глубины души, хотя, если вдуматься, чего-то подобного и следовало ожидать. Купающаяся в нефтедолларах Ливия, и в особенности Триполи, переживала строительный бум, от которого фирмы из Шанхая и Гонконга никак не могли остаться в стороне. Вместе с рабочими появилась целая сеть ресторанов, баров, магазинов и борделей исключительно для китайцев — совсем как в нью-йоркском Чайна-тауне, где и вырос Эдди.

Как и в Нью-Йорке, кто-то жил по закону, а кое-кто — не совсем.