Можно было бы, конечно, немного потерпеть и дойти до Сен-Пьера, чтобы уже там набрать и воды, и свежего провианта, но там это всё придётся делать за деньги. Я же, хоть и был теперь довольно богат, от халявы отказываться не спешил.

Как назло, ни одной удобной бухты с этой стороны острова не было видно, и меня по темечку стукнуло осознание того, что я всё-таки ошибся в расчётах, и мы вышли не к Мартинике, как я хотел, а к Доминике. Берег у неё был крайне неудобным для высадки, отвесные склоны и скалы нависали над линией прибоя, лишь изредка превращаясь в узкие каменистые пляжи. Впрочем, от мысли высадиться и поохотиться я отказываться не стал, наоборот, этот остров был менее обжитым, а значит, должен изобиловать дичью. Мы повернули к югу и пошли вдоль берега.

Остров выглядел довольно гористым, склоны, заросшие тропическим лесом, казались почти непроходимыми, но гулять по местным горам и скакать по скалам нам и не нужно. Я искал устье какой-нибудь реки, чтобы высадиться возле него, подняться по течению и набрать воды, иначе нам снова придётся выдавать её порциями.

Через какое-то время нашлось и устье. Неширокая речка, почти полностью скрытая под кронами деревьев, несла свои мутные воды в Карибское море, выбрасывая тонны ила и песка.

— Встанем здесь, — приказал я. — Время поохотиться.

Сейчас, когда всё золото покоилось в ухоронке на далёком острове Авес, команда уже не испытывала того энтузиазма. Но есть и пить хотели все, так что с этим приказом никто спорить не стал, мы бросили якорь в устье безымянной реки, спустили шлюпку и прошли на вёслах вверх по течению, пока вода не стала достаточно чистой. По местным меркам, конечно. Один из берегов был обрывистым и крутым, зато другой берег, хоть и был сплошь заросшим, оказался достаточно пологим, чтобы можно было на нём высадиться.

Добровольцев на охоту вызвалось много, так, что даже пришлось бросать жребий, все соскучились по охотничьему азарту и запаху крови. Лично я не рвался бродить по здешним джунглям, но большинству, видимо, не терпелось покинуть тесный корабль и вновь ощутить себя один на один с природой.

Пустые бочки тщательно вымыли, хотя от скверного запаха избавиться так и не удалось, и только после этого в них набрали свежей воды и подняли обратно на борт «Поцелуя Фортуны». Я, честно говоря, побаивался пить эту воду сырой, но выбирать особо не приходилось. Даже ром, которым можно было бы её разбавить, почти закончился, так что придётся кипятить эту, если не хочется провести сутки-другие, вывесив задницу за борт, потому что гальюны будут заняты такими же бедолагами. Я твёрдо решил в Сен-Пьере заменить её хотя бы на колодезную.

Разумеется, наполнить все бочки сразу не представлялось возможным, и шлюпка, высадив охотников, курсировала между бригантиной и берегом, где эти самые бочки наполнять было удобнее всего. Я, чтобы не сидеть без дела, сам правил шлюпкой, поглядывая по сторонам и любуясь дикой природой Доминики.

В джунглях зазвучали первые выстрелы, эхом прокатываясь по долине реки, и я довольно ухмыльнулся. Буканьеры нашли свою добычу, значит, на ужин у нас будет свежатинка.

Ещё несколько бочек выволокли на берег, и тут выстрел громыхнул совсем рядом, выбивая фонтанчик щепок из борта шлюпки. Я вскинулся, затем инстинктивно пригнулся, бешеным взглядом выискивая противника. Стреляли с утёса на противоположном берегу.

— К бою! — рявкнул я.

Мы, само собой, шли вооружёнными, разумно полагая, что на незнакомой местности лучше не щёлкать клювом, и все вскинули свои мушкеты и пистоли, тоже пытаясь отыскать стрелявших. Я тоже выхватил пистолет и взвёл курок, осторожно выглядывая из-за борта шлюпки. В одну из наших бочек воткнулась короткая стрела с ярким оперением.

— Это карибы! — воскликнул один из наших.

Стало ясно, почему этот остров до сих пор почти не заселён.