Шон стоял за штурвалом, мастерски управляя бригантиной и даже не кланяясь летящим ядрам и осколкам, в отличие от меня и всех остальных. Я был рядом с ним, наблюдая за вражеским бригом и отдавая приказы нашим канонирам, пока он командовал марсовыми. Во время боя это не так-то просто.

— Кэп, иди вниз! Раненых подлатать надо! — крикнул он. — Мы тут справимся!

Над головами снова просвистело ядро, и я невольно втянул голову в плечи, хотя понимал, что это ничем не поможет, если оно всё-таки меня заденет. Я видел, что бывает, когда пушечное ядро пролетает сквозь человека.

— Юнга! — проорал я. — Дуй на камбуз, принимай раненых!

Мальчишка, в принципе, был готов к самостоятельной практике, основные принципы я ему давно уже объяснил.

— Я? Один?! — воскликнул малец, который до этого помогал марсовым управляться с парусами.

— Да! Давай бегом! Вы двое, да, вы! Раненых уносите вниз! — распорядился я.

Мне не хотелось пропускать всё действие, штопая неудачливых флибустьеров. Андре-Луи уже способен справиться сам, я в этом не сомневался, а мои навыки пригодятся и здесь, наверху.

— Правый борт, огонь! — рявкнул я.

Противник как раз удачно подставился только что отстрелявшимся бортом и был фактически беспомощен, никак не успевая перезарядить пушки. Слитный залп ударил ему в борт, сквозь клубы белого порохового дыма начали тянуться струйки чёрного. Что-то у него на борту всё-таки загорелось, и я довольно осклабился.

— Заряжайте картечь! Шон, подойди поближе к нему! — прокричал я. — Готовьте багры!

Канониры принялись вместо ядер заталкивать в стволы пушек мешки с крупной дробью, Шон заложил штурвал направо, реи обрасопили, за высоким фальшбортом затаилась абордажная команда с баграми и кошками, мушкетёры готовились дать залп сразу же после картечного, как только вражеская команда поднимет головы и вылезет из укрытий. Вся команда «Поцелуя Фортуны» действовала чётко и слаженно, каждый знал, что и где ему делать. Я почувствовал гордость за своих парней.

— Давай… Ещё ближе… — сквозь зубы цедил я, напряжённо вглядываясь в приближающийся силуэт корабля, затянутый дымом.

В дыму мелькнуло несколько вспышек.

— Ложись! — рявкнул я одновременно с вражеским залпом, и в наш корпус снова ударило несколько ядер, выламывая свежие доски и прошивая насквозь переборки.

Мы подошли достаточно близко, чтобы наконец воздать по заслугам этому негодяю.

— Картечью! Огонь! — проревел я, вкладывая в этот приказ всю свою злобу и ненависть, будто это могло как-то помочь нашим артиллеристам.

Картечный залп жужжащей свинцовой тучей пронёсся над палубой вражеского брига, снова послышались вопли раненых. Следом высунулись из укрытия наши буканьеры, выцеливая противника, затрещали мушкетные выстрелы.

— На абордаж! — крикнул я, вытаскивая палаш и указывая им в сторону затянутого дымом брига.

Мой вопль слитным рёвом поддержали полсотни разъярённых флибустьеров, вселяя ужас в сердца врагов, кошки полетели к бригу, цепляясь за ванты и штаги, Корабли стали подтягивать друг к другу, команда брига пыталась отстреливаться, рубить канаты, но кошек забросили больше, чем они успели обрубить.

Два корабля столкнулись с грохотом и треском, сплетаясь в объятиях ближе, чем юные любовники, такелаж перепутался настолько, что расцепить его просто так уже не выйдет.

— Вперёд! — заорал я, вскочил на планширь и перепрыгнул на палубу вражеского судна, выхватывая пистолет и сходу стреляя в одного из матросов противника.

— ¡Mierda! ¡Ven aqui! — крикнул кто-то из матросов брига, и тут же добавил ещё несколько бранных слов на испанском.