И всё чаще я слышал обрывки разговоров про золото. Золото то, золото сё. Флибустьеры строили планы, догадки, несколько раз пытались выспрашивать у меня, когда мы за ним отправимся, на что я неизменно отвечал, что не раньше, чем закончим ремонт бригантины. Шторм и сражение с испанцами здорово повредили наше судно.

Ладно хоть работа мало-помалу подходила к завершению. По-хорошему, нужно было вообще вытаскивать «Поцелуй Фортуны» на берег и заново смолить, но мы пока решили обойтись без этого. Ещё походит.

И вот, в один из дней ко мне постучал Жерар Дюбуа. Плотник вошёл, снял шляпу с высокой тульей, неловко чуть поклонился, преодолевая смущение, которого я не понимал.

— Завтра будем готовы выдвигаться, капитан, — сообщил он.

— Всё готово? Всё починено? — спросил я, отрываясь от книжки.

— Мелочи остались, — почесал голову плотник. — До завтра как раз успеем.

— Превосходно. Отличная работа, Жерар, — сказал я.

— Спасибо, месье, — буркнул он. — Мы ведь сразу туда? Ну, за золотом?

— Каким золотом, Жерар? Поменьше болтайте, забудьте вообще это слово, пока мы в порту, — недовольно произнёс я.

Я бы не удивился, если весь Лубьер уже в курсе наших намерений. Пьянство не дружит с секретами. А в местном кабаке побывали уже почти все из команды.

— Понял, месье, извините, месье, — Дюбуа вновь неловко поклонился, пригладил волосы, кашлянул. — В общем, завтра будем готовы, месье.

— Я понял, спасибо. Ступайте, — сказал я.

Плотник нахлобучил шляпу на голову, попятился и вышел, бормоча какие-то извинения. Дверь он аккуратно закрыл за собой, а я вновь погрузился в раздумья. Отсюда, с Доминики нам вряд ли кто-то сядет на хвост, бригантина была вообще самым большим кораблём во всей гавани, все остальные были рыбацкими лодочками и курьерскими пакетботами. Поджидать нас у Авеса тоже вряд ли кто-то станет, Ладрон, скорее всего, так и не разгадал координаты острова. Но во мне снова тихим навязчивым солитером копошилась паранойя, которая, с одной стороны, требовала как можно скорее возвращаться на остров и забирать золото, пока его не забрал кто-то ещё, а с другой стороны, хотела держаться от этих сокровищ как можно дальше. Проклятие всё ещё не давало мне покоя.

Был, конечно, один надёжный способ, к которому я не хотел прибегать. Переплавить все эти зловещие фигурки в слитки. Или нарубить и раздать всем на вес. Но так они, во-первых, здорово потеряют в цене, а во-вторых, мне не хотелось уничтожать культурное наследие, возможно, исчезнувшего народа, за которое любой коллекционер спустя годы будет готов душу продать.

Так что нужно искать кого-нибудь, кто мог бы с этим подсказать. Среди команды тоже бродили слухи о проклятии, но все единогласно решили, что уж они-то как-нибудь справятся. Бросят свою долю в святую воду или сделают щедрое пожертвование церкви, несколько человек из пти-гоавского пополнения болтали про каких-то знакомых колдунов. На удивление единодушно рассуждали негры, которые рассчитывали найти местного шамана и как-нибудь умилостивить незнакомых духов, и таким образом избежать проклятия. Ну а я до сих пор не мог определиться.

Было немного боязно забирать сокровища просто так. Атеист и скептик из меня как-то выветрились за то время, что я провёл здесь. Да и не могла вся та чертовщина быть простым совпадением.

На следующий день всю команду собрали и я объявил, что мы снова выходим в плавание. В ответ пираты радостно загалдели, каждый был счастлив снова пойти на дело. Особенно понимая, что совсем скоро мы будем богаты.

Бригантину загрузили провизией, купленной в Лубьере, на этот раз мы даже приобрели у местных несколько коз, чтобы у нас было свежее мясо.