Только если брать их нахрапом, а не хитростью. Хитростью можно взять абсолютно любое корыто. Кажется, где-то я слышал байку о том, как один капитан с двумя десятками людей подплыл на баркасе к испанскому галеону. Испанец не обратил на него внимания, мол, это просто рыбаки, что этот баркас может сделать, и был, в принципе, прав, на баркасе против галеона делать нечего. Но пираты подошли вплотную и взяли этот галеон на абордаж, застав команду врасплох, хотя испанцев было в четыре раза больше. Поучительная байка, на самом деле. Во-первых, никогда не недооценивай своего противника, и во-вторых, дерзость и храбрость вознаграждаются.

Но я теперь надеялся, что нам больше не придётся захватывать корабли, брать кого-то на абордаж и вступать в артиллерийские дуэли. Мы откопаем золото, поделим его и будем счастливо жить до конца своих дней, тихо и мирно. Во всяком случае, мы в это верили.

Шлюпка подошла к борту «Поцелуя Фортуны», мы по очереди забрались наверх. Испытывающие взгляды матросов были прикованы к нам, и я криво ухмыльнулся, показывая, что всё идёт по плану.

— Всё, как надо, парни, — произнёс я. — Готовьте корабль к отплытию.

Пираты одобрительно заворчали, начали расходиться по местам, поднимать якорь и ставить стаксель, чтобы аккуратно и неспешно выбраться из гавани. Я посмотрел, как парни затаскивают шлюпку наверх, немного даже им помог, потом спустился вниз, лично проинспектировал трюм и нижнюю палубу, зашёл к отдыхающим и раненым, проведал пленных испанцев. Почувствовал себя депутатом, который во время предвыборной кампании перед телекамерами сажает одну-единственную яблоньку, чтобы потом, когда камеру выключат, снова передать всё помощникам.

На корабле был полный порядок. Никто даже не попытался тайком протащить на борт местных шлюх или «случайно» выбить днище у бочки с ромом. Даже раненые выздоравливали все, как один, ну чисто идиллия, сказка. Из неучтённых пассажиров были только крысы, но на них потихоньку начинали охотиться Мичман и Боцман, то и дело гоняясь вдвоём за какой-нибудь одной несчастной корабельной крысой.

В общем, размеренная корабельная жизнь потихоньку шла своим чередом. Гваделупу, ко всеобщей радости, мы покинули буквально в течение часа, и курс взяли прямо на запад, к острову Авес. Вряд ли за этот срок Ладрон сумел найти себе корабль, а более того, найти остров, координаты которого он знать не мог. Так что мы шли к своей цели с твёрдой верой в успех нашего начинания. Иначе и быть не могло.

И пока мы миля за милей отдалялись от Бас-Тера и Гваделупы, флибустьеры дрожали от нетерпения, предвкушая сладостный момент, когда они наконец смогут подержать свою долю добычи в руках. После нескольких недель безденежья фантазии о несметном богатстве захватили всех, принимая самые причудливые и вычурные формы. А я тем временем думал, как легализовать сокровища, наверняка знакомые не только испанцам. Был шанс, и немалый, что на Тортуге любой торговец, завидев эти статуэтки и украшения, тут же маякнет месье Бартоли, а тот, образно говоря, отправит тяжёлую кавалерию. В способностях Бартоли испортить жизнь любому пиратскому капитану я нисколько не сомневался. Особенно тому, кто залез в его кошелёк.

Значит, выход был всего один, сбагрить золото куда подальше. Обменять на полновесную монету где-нибудь вдали от Тортуги и вообще французских колоний. Испанские, разумеется, отпадали сами собой, там вместо монет нам предложат только верёвку и услуги палача. Английские колонии сейчас тоже были враждебными, да и спонсировать англичанку, и без того наживающуюся на пиратстве, мне претило. Оставались только голландцы, к которым у меня никаких вопросов не было. А это значит, что мы пойдём на Кюрасао.

Достаточно большая колония, чтобы у тамошних купцов хватило денег, и достаточно далекая от Тортуги, чтобы можно было провернуть все сделки тайком от Бартоли.