В церкви мы обнаружили только одинокого служку, который подметал проходы между скамейками. Мы остановились на пороге, служка поднял на нас испуганный взгляд, не зная, чего от нас ожидать. Видок у нас, конечно, был довольно пугающий.

Я снял шляпу, зажал под мышкой и пошёл к нему, Муванга и Хорхе уселись на последнем ряду, разглядывая витражи и мрачно-возвышенное убранство собора.

— Кхм… — кашлянул я, не зная, как правильно обратиться к церковному служке.

На святого отца он не тянул, мальчишка был младше меня раза в два-три.

— М-месье? Чем… Чем могу помочь? — сбивчиво спросил он, откровенно меня побаиваясь.

— Мне нужно поговорить со святым отцом, — сказал я.

— Отец Стефан уехал соборовать месье Лемана, — немного успокоился парень.

— Давно? — спросил я, понимая, что это может затянуться надолго.

— Ночью, — ответил служка.

Католики ездят только к умирающим, так что был шанс, что месье Леман уже преставился, а отец Стефан едет обратно, так что я решил подождать.

— Спасибо. Мы подождём, — сообщил я.

Я уселся на лавку рядом с Мувангой и Хорхе. Обстановка храма умиротворяла, едва уловимый запах ладана напоминал мне о православных церквях, куда более красочных и величественных. Мы тихо сидели, погружённые каждый в собственные мысли, Хорхе прикрыл глаза, Муванга озирался, не в силах поверить, что человек способен вообще построить подобное. В душе он так и остался дикарём.

А мне вспоминались долгие часы ожидания в больничных очередях, бюрократических учреждениях и на остановках общественного транспорта. Там ожидание можно было скрасить хоть как-нибудь, гоняя чертей в телефоне или почитывая очередное развлекательное чтиво, а здесь… Сиди и жди. Даже с парнями-то не поболтать, обстановка не располагает.

Ждать пришлось около часа, хотя по ощущению времени прошло гораздо больше. Священник, всё тот же самый немолодой мужчина, усталой походкой вошёл в церковь. Муванга заметил его первый, толкнул меня под руку, я встрепенулся, озираясь по сторонам. Святой отец прошёл мимо, я поднялся и поспешил за ним.

— Святой отец! — окликнул я, и тот остановился.

— Капитан? — повернулся он. — Снова на исповедь?

Я усмехнулся.

— На этот раз моя совесть чиста, — сказал я.

Священник недоверчиво улыбнулся, но ничего не сказал.

— Мне нужен ваш совет, святой отец. А ещё я принёс ваши рясы, — сказал я.

— Значит, помнил обо мне. И о Боге, — сделал вывод священник. — Ступай за мной.

Мы вновь пошли по коридорам, но на этот раз мне не приходилось держать его на прицеле. Та же скромная келья встретила нас уже не спартанским убранством, а небольшим беспорядком, остатками ужина на столе и разобранной постелью.

— Прошу прощения, меня сегодня подняли посреди ночи, — вдруг произнёс священник.

Мне вдруг стало немного неловко, будто я заглянул не в его неубранную келью, а застал его в женской бане посреди процесса. Я протянул ему одолженные рясы, отец Стефан положил их на сундук.

— Вам, кажется, нужен был совет, капитан? — спросил он.

Теперь я уже как-то сомневался, стоит ли посвящать его в эту тайну. Священник будто сейчас открылся мне немного с другой стороны, я увидел, что он точно такой же человек, как и все мы, из плоти и крови, со своими желаниями и стремлениями.

— Что вы знаете о местных проклятиях? — спросил я.

— Суеверие это грех, сын мой, — произнёс священник.

Да, этого стоило ожидать. Церковь не признаёт ничего подобного.