Да, этого стоило ожидать. Церковь не признаёт ничего подобного.

— Всё в руках Господа, — с непоколебимой уверенностью добавил отец Стефан, и все мои дальнейшие вопросы отпали сами собой, потому что я заранее знал, что он ответит.

— Спасибо, святой отец, — сказал я, понимая, что ничего нового уже не услышу.

— Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печётся о вас. Благоразумны будьте и бдительны, потому как враг ваш, диавол, аки лев рыкающий, ходит в поисках жертвы, — по памяти процитировал священник. — Противостойте ему твёрдою верой.

Другого рецепта отец Стефан предложить мне не мог. Идти на Гаити и искать какого-нибудь колдуна мне тоже претило, да и команда не поймёт ещё одной задержки и наверняка поднимет бунт. Придётся делать так, как указал святой отец, хоть я и не мог похвалиться твёрдостью веры.

— Благословите, святой отец, — попросил я.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа, — перекрестил меня священник. — Аминь.

— Аминь, — отозвался я.

Спокойнее не стало. Но, может, получится убедить команду, что отец Стефан благословил меня на поиски сокровищ. Может быть, их вера окажется достаточно твёрдой и защитит нас всех.

Глава 41

Из церкви я вышел, всеми силами изображая уверенность в предстоящем деле. Муванга и Хорхе следовали за мной.

— Что сказал? — попытался выведать Гарсия.

— Нормально всё будет, — успокоил я. — Я теперь знаю, что делать.

Хорхе покивал и умолк. Потом перескажет всё любопытствующим, слух пробежит по команде, и все успокоятся. Муванга же до сих пор шёл, погружённый в какие-то свои тягостные мысли.

— Ты чего такой смурной? — спросил я.

— Понял теперь. Бели человек дух сильный, много помощи даёт, бели человек тоже сильный. Хорошо почитают, — невпопад произнёс негр.

Видимо, нашел причины, почему его племя живёт в нищете, пока белые люди вкусно кушают, пьют огненную воду и вообще хорошо себя чувствуют. Несомненно, это христианский бог, рядом с которым боги его племени это просто пшик.

— Можно и тебя окрестить, — сказал Хорхе. — Будет и тебе помогать.

— Предки обидятся, — вздохнул Муванга.

— Предки поймут, — сказал я. — Можешь потом с отцом Стефаном поговорить, он тебе расскажет, что к чему.

Негр как-то странно повёл плечами, не давая чёткого ответа, но я видел, что он, в принципе, был готов принять крещение. В конце концов, он был здесь один-одинёшенек после того, как оба его брата погибли.

Мы вышли на набережную, запруженную народом, отыскали нашу шлюпку. Скучающие матросы курили трубки, поглядывая на местных барышень.

— Всё в порядке, кэп? — спросил один из них.

— В полном, Луи, в полнейшем, — нарочито бодро отозвался я. — Собираемся и уходим отсюда.

— Опять небось пришили кого, — хохотнул другой, выбивая трубку.

— Пока ещё нет. Но если кто-то будет много болтать… — ровным тоном произнёс я, и матрос поспешил заняться делом.

Шлюпку вытолкнули в море, мы запрыгнули внутрь, уселись на банках. Уключины мерно заскрипели, мы стали пробираться через якорную стоянку, лавируя между чужими кораблями и лодками. На якоре здесь стояло довольно много судов, французских и голландских, самых разных, в том числе, несколько торговых, которые уже сами собой приковывали мой взгляд. Я вдруг понял, что рассматриваю их исключительно с точки зрения пирата, как добычу, более или менее выгодную. Стало немного не по себе, и я принялся разглядывать военные суда, видимо, прибывшие из Европы.