— Если понадобится, то да, — сказал я, понимая, что в случае с Бартоли это будет очень непросто.

— Страшный ты человек, Андре, — произнёс Шон.

— Не я такой. Жизнь такая, — ответил я, понимая, насколько фальшиво и избито звучит это оправдание.

Но в какой-то степени это и в самом деле было так. Не попади я сюда, на Карибы, в рабство и на пиратский корабль, у меня и мысли бы подобной не возникло, наоборот, я всю жизнь держался как можно дальше от криминала. Но раз уж так повернулась судьба, то делать нечего. Надо идти до конца во всём. Даже если это подразумевает убийства, грабежи, разбой и прочие статьи уголовного кодекса. По-другому здесь не выжить.

Глава 40

Вахтенный матрос разбудил меня за полчаса до рассвета, и я еле сдержался, чтобы не послать его к чёртовой матери. Но я сам просил разбудить меня, когда мы приблизимся к Гваделупе, во-первых, и парень сделал это максимально вежливо и тактично, без резких криков, литья воды и прочих варварских методов, во-вторых. Так или иначе, я был злым и сонным, и все предусмотрительно старались держаться от меня подальше.

Я натянул бельё, чёрные бриджи, шерстяные длинные гетры, сапоги, втиснулся в камзол, повязал шейный платок, собрал отросшие волосы в хвост. Я был несказанно рад, что мне не нужно носить парик, на здешней жаре в парике и шляпе можно сдохнуть. Расправил на шляпе перо, стряхнул налипшие пылинки и грязь, нахлобучил на голову, посмотрелся в зеркало. Вид у меня был грозный и лихой. По местным меркам, само собой. Это в Санкт-Петербурге двадцать первого века со мной будут хотеть сфотографироваться, как с ручной обезьянкой или двойником Петра Великого, а тут, завидев мою хмурую рожу, пистолеты и палаш на поясе, меня будут обходить стороной. Чего я, собственно, и добивался.

Огни Бас-Тера в предрассветных сумерках казались далёкими светлячками, тусклым мерцанием указывая нам путь. Я малость нервничал, глядя на приближающиеся крыши, но старался не подавать виду.

Пока мы подошли к стоянке, бросили якорь и спустили шлюпку, уже рассвело. Горожане спешили открывать конторы и лавки, усталые невыспавшиеся работяги брели по набережной. Только местный бомонд спал без задних ног, да большинство ночного люда, вроде местных шлюх. Эти появятся, дай Бог, к обеду. Но мне не были интересны ни шлюхи, ни местные торгаши, ни докеры или конторские, я рассчитывал быстро сходить до церкви, пообщаться со святым отцом и вернуться на корабль. Задерживаться на острове было бы глупо и вредно.

Большую свиту брать с собой я тоже не стал, хотя желающие прогуляться по городу имелись. Взял только Мувангу и Хорхе Гарсию. Первый хотя бы ознакомится с культурой белых людей, второй был со мной здесь в прошлый раз. Сойти на берег всей командой означало задержаться здесь гораздо дольше, чем нужно, поэтому флибустьеры остались на корабле, а на их недовольное ворчание я не обращал никакого внимания. Без денег всё равно на берегу делать нечего, только влипать в неприятности, а это я прекрасно умел делать сам.

Шлюпка прошуршала по пологому дну, и мы втроём выбрались на берег Бас-Тера. Пара матросов осталась сторожить шлюпку и ждать нашего возвращения, а мы поднялись к набережной, внимательно поглядывая по сторонам. Размеренная колониальная жизнь шла своим чередом. На нас изредка поглядывали, но не больше обычного, и вскоре я расслабился, понимая, что никто не собирается хватать меня и тащить в управу по обвинению в убийстве. Мы пошли знакомой дорогой, избегая тесных переулков.

Муванга, хоть и бывал уже в больших городах, глазел на прохожих, двухэтажные дома и конторы, стараясь при этом не отставать от нас. Мы же целенаправленно шли к церкви. Сегодня был вторник, обычный день, и церковь должна была быть пуста, так что я рассчитывал спокойно поговорить со священником наедине. Ну и вернуть позаимствованные рясы, которые я утром обнаружил на дне сундука, пока одевался.