— А что такое «камеристка»? — в замешательстве спросила Лена.

— Личная горничная. Служанка, уделяющая все свое внимание только мне и никому другому. Это простая работа и совсем не обременительная, — пообещала Одетта.

— А как же моя школа?

— Ладно, будешь возвращаться в Луго на субботу и воскресенье. На неделе у тебя будет свободное время, чтобы готовить уроки. Я даже могла бы помочь тебе с неправильными глаголами. Что скажешь?

Судьба в эту минуту уже стучала в ее дверь. Лена решила, что примет предложение. Но необходимо было соблюсти приличия.

— Прежде чем дать ответ, я должна поговорить со своим мужем. Благодарю вас, госпожа графиня. — Она попрощалась и вошла в здание школы.

Глава 12

— Значит, ты хочешь стать прислугой, — презрительно хмыкнул Тоньино.

— Я же не говорю, что хочу стать воровкой! — обиделась Лена.

Они сидели за столом и ели суп из сушеных каштанов, последних из тех, что остались от прошедшей зимы. Джентилина, как всегда, предпочла съесть свой обед, сидя ближе к огню.

— Не нравится мне, что хозяйка будет тобой командовать, — буркнул Тоньино.

— А ты? Разве нельзя то же самое сказать и о тебе?

— У меня одна хозяйка: земля. Я служу земле, Лена. Это древнее благородное ремесло. Ты же готова служить особе, чье поведение, прости меня господи, весьма предосудительно. Это избалованная, капризная женщина. Знаю, знаю, что ты собираешься мне сказать: она будет тебе хорошо платить. Все верно, но платить она будет за удовольствие видеть тебя униженной. Она предлагает деньги, чтобы купить твое достоинство. Неужели ты этого не понимаешь?

— Я понимаю одно: ты не хочешь, чтобы я оставляла тебя одного на целую неделю, и под надуманным предлогом пытаешься заставить меня отказаться. Только не надо мне голову морочить. Не проще ли прямо сказать правду?

— Ты давно уже меня оставила, Лена, — тихо сказал Тоньино с безысходным отчаянием в голосе. — Хоть мы и живем под одной крышей и даже спим в одной постели, ты далека от меня.

Лена не ответила.

— Оставь ее, Тоньино, пусть делает как знает, — вмешалась Джентилина. — Женщину, как птицу, не удержишь в клетке.

— Вы правы, мама, — вздохнул Тоньино. — К тому же любая работа, даже самая черная, достойна уважения, если выполнять ее честно. И потом, я знаю, ты хочешь использовать свои заработки, чтобы мы могли перебраться в Америку. Но не забывай: у господ по семь пятниц на неделе. Сегодня зовут, а завтра того и гляди прогонят. Если такое случится, помни: здесь твой дом, а я твой муж, твоя единственная опора в жизни. Все остальное не в счет. Ладно, иди работать к графине. Я буду заезжать за тобой по субботам и провожать в школу, а в воскресенье вечером буду отвозить тебя обратно в Котиньолу. Заодно у меня будет повод повидать твоего брата Аттиллио и узнать, что он собирается дальше делать с моей землей. Я еще не видел ни чентезимо из арендной платы, что он мне должен.

— А что я тебе говорила? Да ему проще руки лишиться, чем раскошелиться хоть на грош, — напомнила Лена. — Спасибо, Тоньино, я была уверена, что ты поймешь, — добавила она чуть погодя.

С утра пораньше Тоньино запряг лошадь в повозку, пока Лена укладывала в холщовую сумку школьные учебники и смену одежды. По всей усадьбе уже распространился слух о том, что она идет служить в графский дом, и все женщины высыпали во двор, чтобы с ней попрощаться.

Они всегда были добры и внимательны к ней, но никогда не принимали ее в свою компанию: слишком уж сильно Лена от них отличалась.