Хармон в изнеможении закрыл глаза и прохныкал:

— Если продолжать в том же духе, дело, наверное, дойдет до всей вашей конфедерации. Что ж, отлично. Ты понимаешь, что этот корабль способен разнести по бревнышку все города вашей конфедерации, даже не спускаясь на землю?

— После этого, господин хармонов, кровная месть достанется родственным с нашей конфедерациям.

На Джона недоверчиво смотрели шесть пар глаз. Наконец покачав головой, командир обронил:

— Невероятно. Из твоих слов выходит буквально, что кровная вражда, которая начнется после того, как мы тебя убьем — между прочим, в целях самообороны, — вовлечет каждого живущего на этой планете.

Джон удовлетворенно кивнул:

— Вы можете уничтожить столько людей, сколько сказали. Своим оружием, которое не знает запрета, вы способны погубить тысячи жителей. Но если вы собираетесь высадиться где-нибудь на Каледонии, рано или поздно воины отомстят вам. Верхом на конях они нападут на вас в степи. Они подстерегут вас где-нибудь на узкой городской улочке. Их меткий выстрел из карабина сразит вас из засады. Рано или поздно, пришельцы, вам все равно отомстят.

Командир снова недовольно проворчал:

— Если все, что ты говоришь, правда, то в целом мире не осталось бы ни одной живой души. Но это же нелепо. Как вы обычно заканчиваете начавшуюся кровную вражду? Похоже, что начать ее совсем нетрудно. Должен же быть какой-то способ ее остановить.

— Конечно, — невозмутимо подтвердил Джон. — На первом же заседании конфедерации встречаются вожди вовлеченных в вендетту кланов и договариваются о плате сородичам за кровь убитого. Обе стороны оказываются в расчете. Необходимость в кровной вражде отпадает.

— Вот и прекрасно! — обрадовался Деруддер. — Мы собираемся остаться на этой планете — подумываем о кое-каких деловых проектах. Поэтому мы переговорим с твоим вождем и заплатим за то, что случайно… э-э… запятнали твою честь, захватив в заложники. Мы извинимся. Мы закончим эту идиотскую вендетту прежде, чем она начнется.

Джон бросил на офицера сердитый взгляд:

— Вы, конечно, шутите. Как же вам удастся приблизиться к Роберту, верховному вождю хоков? Вы же сами признались, что у вас нет сородичей. У вас нет и вождя, который бы вас представил. По закону договариваться о плате за кровь имеет право только вождь вашего клана.

Командир устало погладил лоб ладонью и посмотрел на Деруддера:

— Убери отсюда этого олуха! Отдай ему меч, кинжал и вышвырни вон!

— Если вы освободите меня, — спокойно предупредил Джон, — я все равно разыщу вас. Я расскажу у себя в клане о своем бесчестии, и они отомстят за меня. На следующем же заседании конфедерации я объявлю о своем позоре, и о нем узнают все. На советах других конфедераций хоки тоже узнают о том, что их род опозорен. Весть разнесется повсюду, пока на Каледонии не останется ни одного уголка, где бы вы могли скрыться от мести хоков.

Хармон возмутился:

— Послушай, все это ужасно глупо! Должен ведь быть какой-то способ… Пусть мы безродные, ладно. В ваших городах тоже есть такие — в основном, наверное, прислуга и так далее. Что происходит, когда один из них нападает на члена клана? Как решается этот вопрос?

Джон обратил свой надменный взгляд на самого младшего из пришельцев:

— Тогда все настоящие мужчины собираются вместе и расправляются с этим поправшим стыд безродным.

Хармон поморщился.

— Лучше бы и не спрашивал, — пробормотал он с досадой.

И вновь шестеро чужеземцев долго молча разглядывали своего пленника.

Наконец Деруддер нарушил молчание:

— Часовой возле ворот видел, что он отправился с нами.