Он зачитал три фамилии. Катя была второй.

— И, наконец, лучший результат по физподготовке — Громов Сергей.

В рядах абитуриентов прошелестел одобрительный шёпот. Виктор стиснул зубы, лицо его покраснело.

— Через два дня в девять утра — теоретический экзамен. Список допущенных будет вывешен на доске объявлений.

Комиссия стала расходиться. Я уже хотел пойти переодеться, как вдруг заметил, что Серый что-то говорит майору Крутову, и теперь уже оба бросают взгляды в мою сторону. Сейчас, правда, Шапокляк с ними не было.

Катя, стоявшая рядом, тоже заметила это.

— Ты в центре внимания, — тихо сказала она. — Этот человек… он не просто так здесь.

— Да, — я кивнул. — И мне очень интересно, почему.

В этот момент Серый резко развернулся и направился прямо к нам. Мужчина подошёл, остановившись в полушаге. Вблизи он казался ещё более необычным — холодные серые глаза, ни одной лишней эмоции на лице.

— Товарищ Громов? — спросил он коротко.

— Так точно.

— Пройдёмте со мной.

И не предложил, а будто бы приказал. Катя насторожилась, но я слегка тронул её локоть, мол, не вмешивайся.

— А вы кто? — спросил я спокойно.

— Нам нужно поговорить, это важно, — он повернулся и пошёл, даже не проверив, следую ли я за ним.

Мысленно хмыкнув, я шагнул за ним. Ну, пошли, товарищ загадка…

Глава 11

Мы вошли в небольшой кабинет с голыми стенами, заставленными шкафами с папками. Серый закрыл дверь, жестом предложил сесть, сам же остался стоять, прислонившись к подоконнику. Его пальцы механически поправили складку на рукаве — точное, выверенное движение.

Он достал пачку «Казбека» и протянул мне:

— Курите? — спросил он, уже зажигая спичку.

— Нет, — ответил я и услышал от Серого неопределённое хмыканье.

— В авиации многие курят. Снимает стресс, — он сделал первую затяжку, выпустил дым в сторону окна. — Вы откуда, товарищ Громов?

— Местный, — ответил я и откинулся на спинку стула, расслабившись.

— Почему именно этот аэроклуб?

— Ближайший к месту жительства.

Он чуть прищурился, будто проверял, не вру ли. Серый снова затянулся, потом неожиданно сменил тему:

— Вы прежде интересовались космонавтикой? — вопрос прозвучал небрежно, но я почувствовал подвох.

— Как и все, наверное, — ответил я. — После полёта Гагарина.

— А что именно вас заинтересовало?

Я сделал вид, что задумался. По мне, так вопрос был очень странным

— Сам факт, — после недолгой паузы проговорил я. — Человек в космосе — это же прорыв.

Серый моргнул — дважды, будто снимая невидимые пылинки с ресниц, а затем вдруг спросил:

— На собеседовании вы упомянули о «разных типах траекторий». Не каждый мальчишка с улицы знает такие тонкости.

«Чёрт. Значит, Шапокляк дословно протокол зафиксировала,» — подумал я, но вслух сказал другое:

— Это я нашёл в книге Шкловского «Вселенная, жизнь, разум» в районной библиотеке, — пожал я плечами. — И «Занимательная физика» Перельмана. Там про космос много интересного.

— Издание Шкловского — 1962 года, — тут же парировал Серый, постукивая пальцем по подоконнику, — оно содержит лишь общие рассуждения о космонавтике. Но там нет технических подробностей о баллистических траекториях.

Вот гад… Не просто так он спрашивает. Так, серьёзные разговоры, значит. Главное — продумать ответы и не выдать себя.