Рассвело. Крыши домов окрасились в бледно-розовые тона. Где-то там, за этими крышами, в своих квартирах, спали или уже просыпались люди, от которых зависело будущее.

Я развернулся на пятках и пошёл в свою комнату. На сегодня и правда хватит о судьбах мира. День был невероятно долгим и насыщенным. Мои тело и мозг требовали покоя и отдыха.

* * *

Волгоград.

Наталья Грачёва сидела у столика в небольшом кафе на одной из волгоградских улочек, сжимая в ладонях чашку с дымящимся какао. День выдался промозглым, с колючим ветром и низкими серыми облаками, предвещавшими скорый дождь. Да и вообще октябрь в этом году явно не собирался баловать теплом.

Она взглянула в запотевшее окно, за которым сновали прохожие, кутаясь в пальто и плащи, и лёгкая улыбка тронула её губы. Всё-таки она чертовски соскучилась по родному городу. Москва, конечно, была столицей, городом возможностей, но Волгоград… Волгоград был её сердцем. Здесь каждый кирпич, каждый переулок был наполнен воспоминаниями.

Её мысли невольно унеслись в прошлое, в март, который стал переломным в её жизни. Та ужасная история с отцом, косые взгляды в училище, шепотки соседей за спиной — всё это здорово подкосило её.

Да и она сама вела себя тогда, как последняя дура. Влюбилась, как сопливая девчонка, и совершенно потеряла голову. Действовала напролом, грубо, безрассудно. Совершенно не в своём стиле. Слишком много ошибок она совершила, слишком многое проявила напоказ.

Нужно было действовать иначе. Мягче, тоньше, вдумчивее… Но что теперь об этом думать? Если бы да кабы…

— Да во рту росли грибы, — с досадой проворчала она себе под нос, отворачиваясь от окна.

Наташа сделала ещё один глоток горячего какао и попыталась прогнать нахлынувшие тяжёлые мысли. Но они снова увлекли её в пучину воспоминаний.

Её отъезд в Москву тогда был настоящим бегством. Бегством от прошлого, от сплетен, от собственного стыда и чувства вины. Бегством от самой себя, в конце концов.

И как же хорошо, что не все друзья отца отвернулись от неё после его ареста. Один из них, влиятельный и, видимо, всё ещё благодарный за старые услуги, предложил ей работу: место медсестры в центральной клинической больнице. Той самой, где лечилась партийная элита и где работали светила советской медицины.

Наташа и не рассчитывала тогда на такую удачу! Она даже не раздумывала — схватилась за этот шанс, как утопающий за соломинку. В тот же день она собрала свои вещи и купила билет на поезд до Москвы.

Первые месяцы в столице дались ей невероятно тяжело. Незнакомый, чужой, слишком большой и безразличный город. Ей не хватало привычных улочек, знакомых магазинчиков, уютной булочной, где всегда был свежий хлеб, и, конечно, подруг.

Но Наташа была не из тех, кто быстро сдаётся. Со временем она влилась в новый ритм, освоилась, обросла полезными знакомствами. Даже карьерные перспективы наметились.

Она светло улыбнулась, вспомнив Зиночку — самую весёлую и добрую медсестру из хирургического отделения. Она первой протянула ей руку помощи, ввела в коллектив, помогла освоиться. И стала ей близкой подругой. За это Наташа была ей бесконечно благодарна.

Да, она научилась быть благодарной. Не из формальной вежливости, а по-настоящему. Раньше она воспринимала всё, что у неё было, как должное. Считала, что все ей должны по праву рождения. Но за это лето ей пришлось пересмотреть очень многое в своей жизни.

Мимо окна прошла молодая женщина с маленьким сыном за руку. Мальчуган лет четырёх с восторгом водил в воздухе деревянной игрушечной моделью самолётика, старательно изображая звук мотора: «Вж-ж-ж-ж!».

Наташа улыбнулась и невольно проследила за ним взглядом. Она подумала, что малыш очень милый, но почти сразу же улыбка сошла с её лица, сменившись лёгкой грустью. Самолёты…

Как же ей не хватало гула моторов, вида стройных рядов курсантов, бегущих на занятия, этой особой, пропитанной машинным маслом и жаждой полёта атмосферы училища… И… её сердце болезненно сжалось.