Я сделал паузу, будто вспоминая. Даже подбородок потёр для пущего эффекта.

— Королёв. Сергей Павлович Королёв, — наконец выдал я.

— Королёв… — протянула Наталья, запоминая. — Хорошо.

Потом она полезла в свою небольшую сумочку, достала аккуратную записную книжку в чёрном переплёте и карандашик.

— Лучше запишу, а то забуду в этой суматохе.

Пока она выводила аккуратные буквы, я изобразил лёгкую задумчивость, будто пытался ещё что-то вспомнить.

— Кажется, у него ещё… с челюстью какие-то старые проблемы, — сказал я, намеренно внося в голос нотку неуверенности. — Что-то такое отец рассказывал давно, может, я путаю. То ли перелом был, то ли вывих. Точнее не скажу сейчас, давно дело было. Не уверен, что это важно, но на всякий случай…

Врать, конечно, нехорошо, но иного пути у меня не было. Нужно было дать намёк на особенность Королёва, которая заставит медиков проявить повышенное внимание.

Наталья без лишних вопросов записала и это. Она убрала книжку в сумочку и посмотрела на меня.

— Не волнуйтесь, Сергей. Я обязательно проконтролирую, чтобы всё прошло как положено, — мягко улыбнулась она и дотронулась до моего плеча, как бы успокаивая и ободряя одновременно. — Сергею Павловичу очень повезло с такими друзьями, которые так о нём заботятся. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы операция прошла успешно.

— Спасибо вам, Наталья Михайловна, — я улыбнулся ей самой тёплой улыбкой, на какую был способен. В этот момент моя благодарность не знала границ.

Она взглянула куда-то за мою спину, и по её лицу пробежала мимолётная тень сожаления.

— Мне пора, Сергей, — сказала она и кивнула мне за спину. — А вас ждут родители. Не буду отнимать у вас драгоценное время. Очень рада была вас увидеть.

Наталья улыбнулась, а потом, после недолгой паузы, снова полезла в сумочку. Достав записную книжку, она торопливо исписала уголок листа, аккуратно оторвала его и протянула мне:

— Вот мой адрес и телефон в Москве. Если будете в столице или просто захочется написать… буду рада.

Я взял листок, пробежался по строкам.

— Спасибо. Обязательно напишу и навещу при первой же возможности.

Она ещё раз коротко улыбнулась, кивнула и, развернувшись, быстро затерялась в толпе, направляясь к выходу. Я проводил её взглядом, а спустя несколько секунд ко мне подошли родители.

Мать приблизилась первой. Она посмотрела на дверь, за которой скрылась Наталья, а затем перевела на меня строгий, вопросительный взгляд.

— Серёжа, а кто это? — в её голосе звучала лёгкая, материнская ревность и беспокойство. Она всей душой уже прикипела к Кате и явно видела в любой другой девушке потенциальную угрозу нашему будущему семейному благополучию.

Я с трудом сдержал улыбку. Взяв её тёплые руки в свои, я сказал мягко, но убедительно:

— Мама, это Наталья Михайловна. Она раньше здесь, в санчасти училища, работала. Очень выручила, когда моего товарища лечили. Сейчас перевелась в Москву, в большую больницу. Приехала в Волгоград по делам и зашла на праздник, коллег повидать, нас поздравить.

Мать выслушала, немного смягчившись, но в её глазах всё ещё читалось недоверие. Она ещё раз бросила взгляд на дверь.

— Ну, раз так… Наверное, хороший она работник, раз так о бывших подопечных заботится, — заключила она, наконец, смилостивившись.

Отец, стоявший чуть поодаль, услышав это, многозначительно хмыкнул и отвернулся, чтобы скрыть дрогнувшие уголки губ. Он-то понимал всё гораздо лучше.

Вечер в клубе постепенно подходил к концу. Шум голосов стихал, семьи прощались с курсантами, матери на прощанье обнимали своих сыновей, отцы пожимали руки, напутствуя наставлениями, которые те и так слышали уже не раз.